Только на третий день после нежданно счастливого ночного привала, в начале пересудов, путники вышли к озеру Тэхл, окружённому скалами и рвано окаймлённому невысокими травами, кустами рододендрона, многочисленной густоветвистой елью и редкой раскидистой сосной. Первым делом ребята искупались, но не только для того, чтобы смыть с себя накопившуюся усталость.
– Наше барахтанье приманит глаз и ухо того, кто обитает в здешних краях, если, конечно, обитает, – сказал Семимес, и все трое разом бухнулись в воду.
Продолжение замысла Дэниел и Мэтью услышали, когда снова оказались на берегу.
– Ладно, светлячки, наживкой побыли, теперь затаимся и будем ждать. Отец сказал так: «Как к озеру подступишь, сынок, выбери укромное местечко, затаись, как горная кошка, и смотри во все глаза, смотри столько, сколько вытерпишь».
Однако задумка не сработала, и до наступления темноты ни на озере, ни на подступах к нему ни одна живая душа в облике человека так и не объявилась. Друзья заночевали в пещере неподалёку при чудесном свете, извлечённом Семимесом из своего мешка и утихомиренном тряпицей, которую он набросил поверх глобуса…
Едва свет неба сделал озёрный воздух видимым, о чём Дэниел и Мэтью, пребывая в пространстве грёз ещё не подозревали, как будоражащий скрип, протиснувшись в это пространство, прогнал их видения:
– Открывайте глаза, светлячки – что-то они сейчас позаманчивее снов увидят.
– Фэдэф? – это было первое, что пришло Дэниелу в голову.
– Фэдэф?! – воскликнул Мэтью, вскочив на ноги.
– Фэдэф не Фэдэф, но человечек, по всему, не случайный, – ответил Семимес и побежал к старому поваленному дереву, которое путники облюбовали ещё вчера, и оно уже успело послужить им одновременно укрытием и наблюдательным пунктом. Ребята последовали за проводником.
– Видите паренька в лодке? Она выплыла словно из скалы за озером прямо напротив нас.
– У пацана – удочка в руках, – сказал Мэтью.
– Я и говорю, не случайный: привычно вышел поутру рыбки поудить. К обеду супчик будет. И лодка у него под рукой. У нас с вами водятся лодки в мешках? То-то и оно.
– Похоже, живёт где-то поблизости, в пещере.
– Верно, Дэн, в пещере. Обитал ли ты в пещерах, когда был таким мальцом? И мастерил ли этакую добротную лодку?
– Что-то не припоминаю за собой такого.
– Значит, не один он здесь, – смекнул Мэтью.
– А я о чём? Посмотрите на его повадки. Не страшится вовсе. Стало быть, обрёл привычку никого в округе не страшиться. А леску как забросил, приметили?
– Как, Семимес?
– Разуй глаза, Мэт. Так забросил, словно это не горное озеро Тэхл, а пруд возле его дома, и вся рыба в этом пруду его и его кота.
– Давай воспротивимся, покричим ему, – как бы серьёзно предложил Мэтью. – Оставь, мол, нам рыбки.
– Кричать нельзя: вспугнём. Тотчас на вёсла насядет и уйдёт.
– Фэдэфу нажалуется, – добавил Мэтью.
– Одни пустяки тебе на язык просятся.
– Смотри, Мэт, – всполошился Дэниел. – Прикид-то у него не местный. До меня только что дошло.
– Точно. Джинса и бейсболка. Ты подумал, это тот пацан, что с колеса обозрения махнул? Может, и Крис здесь?
– Энди, – вспомнил Дэниел. – Энди его имя.
– Точно – Энди.
– Вы знаете его, друзья?
– Похоже, это мальчик из нашего Мира, про которого нам один человек рассказал, – ответил Дэниел и предложил: – Что если нам его по имени окликнуть? Может, не насядет на вёсла?
– От своего имени навряд ли побежит. Кличьте. Только не напугайте мальца напором глотки, – одобрил идею проводник.
Дэниел и Мэтью выскочили из-за укрытия и, приблизившись к воде, принялись кричать и махать руками:
– Энди! Энди!
Мальчик обернулся на зов, поднялся на ноги и в ответ помахал рукой. Затем снова сел, взялся за вёсла, развернул лодку и стал отдаляться.
– Промашку мы с вами допустили, друзья мои: наорали себе в убыток, – подойдя, сказал Семимес, но тут же вразрез со своими словами прокричал: – Эй! Друг! Скажи Фэдэфу, посланцы от Малама явились! Посланцы!.. от Малама!.. от морковного человечка!
– Твой отец и Эмери беспокоятся о тебе! – крикнул Мэтью и взглянул на Семимеса: не в убыток ли себе крикнул.
Семимес улыбнулся ему глазами.
– Энди! Передай Фэдэфу, что сын его, Савасард, жив!
– Правильно ввернул, Дэн, очень правильно.
Лодка плавно развернулась носом к возмутителям покоя и двинулась к их берегу. Укреплённые этим манёвром в своей надежде на скорую встречу с Фэдэфом, ребята сходили за рюкзаками. Однако расстояние между всплесками воды под вёслами и отражением их в глазах на берегу сокращалось медленно. И Семимес предложил:
– Давайте-ка, светлячки, по рисовому пончику съедим, не то голодный живот при запахе ухи мысли от судеб многих на себя перетягивать будет. Но немного доброго голода оставим, дабы сытым равнодушием к угощениям хозяина не обидеть его.
– То есть немного места в желудке оставим для ухи?
– Можно и так сказать, Мэт, если об одной лишь ухе думать, – ответил Семимес и откусил кусочек пончика. – Полюбились мне ваши пончики. Пожалуй, я два съем, всё равно этот горе-гребец заставит нас чем-нибудь неосмысленным время ожидания занять.
