Мальчик не отозвался. Фэдэф достал из сумки факел и запалил его. В следующее мгновение он оторопел от увиденного: тоннель, по которому он шёл, разветвлялся на четыре похожих друг на друга хода, не считая более мелких нор, которые были повсюду и, словно глубокие глазницы, таили в себе неизвестность и навевали страх: они отталкивали и манили одновременно. Он обернулся назад: перед ним были те же четыре тоннеля, пронизанные норами, и было непонятно, по которому из них он только что шёл. Он закрыл глаза.
– Что со мной? Почему я здесь?.. Ах да, Повелитель Мира Грёз позвал меня в путь. Я должен идти… Как же сказал этот старик?.. Путь в никуда…
Вдруг Фэдэф услышал стук – мурашки пробежали по его телу. Он вспомнил другой стук… леденящий жилы стук у подножия Кадухара. Он вспомнил голос… зловещий голос у подножия Кадухара. Он вспомнил слова Веролин об уродце, никогда не расстававшемся со своей палочкой. Он вспомнил… палочку Малама.
– Отсюда нет выхода, – прошептал Фэдэф. – Это он. Он добрался до меня.
Боязнь снова обнаружить себя в тоннеле-лабиринте не давала ему открыть глаз. Голос палки Малама заставил его сделать это. Он взбудоражил воздух, пропитанный этой боязнью и объявший его. Фэдэф открыл глаза – огонь факела ослепил его.
– В тоннеле нет места огню. Запалишь факел – потеряешь спутника… и сам потеряешься, – словно сквозь каменные стены просочился голос Малама.
Фэдэф тут же погасил огонь, надев на факел чехол. Потом крикнул:
– Спутник мой, где ты?
Никто не отозвался. Никого не было видно за чёрной пеленой перед глазами. Фэдэф в отчаянии прошептал:
– Помоги же мне! Я чувствую: ты где-то рядом. Объявись в темноте!
Мальчик появился так же неожиданно, как в первый раз. Фэдэф, без сомнений, не задаваясь вопросами и не окликая его, последовал за ним. Он шёл и шёл, не отрывая глаз от своего таинственного молчаливого проводника. Он шёл будто во сне. Он не ощущал ни времени, ни усталости. Его не мучила жажда, и он не думал о пище. Даже мысли о том, куда он идёт и с какой целью, остались где-то в начале пути…
Фэдэф будто очнулся, когда вдруг натолкнулся на холодную каменную преграду. В это мгновение мальчик исчез. «Он только что был передо мной. Я шёл следом. Неужели я заснул?» Фэдэф стал ощупывать стену руками: она обрывалась и слева, и справа. «Куда идти? – он с трудом собирал мысли, силясь что-то вспомнить и за что-то зацепиться. – Старик… Малам… да, Малам…. Это он направил меня сюда…» Фэдэф попытался успокоиться и вспомнить, что сказал ему Малам… «В месте, где тоннель разветвляется надвое, свернёшь налево». «Спасибо тебе, Малам». Касаясь преграды руками, Фэдэф обогнул её и медленно пошёл вдоль стены, время от времени проверяя, что она рядом и ведёт его. Идти так пришлось недолго. Блёклый свет впереди означал, что выход близко. Это был выход в одну из пещер Хавура. Фэдэф узнал этот воздух. Это был другой воздух: он не растягивал и не спутывал мыслей. Ясность сознания возвращалась к нему. Неожиданно для самого себя он понял, откуда знает своего маленького спутника. Это был он, Фэдэф, тот Фэдэф, которым он был в своём последнем сне, тот Фэдэф, каким он был много лет назад…
Свет проникал в пещеру через щели сверху. Фэдэф вскарабкался по стене к одной из них и выбрался наружу. И только сейчас он почувствовал, что валится с ног от усталости. Несмотря на то, что было ещё далеко до того момента, когда тьма окутает горы, он решил сделать привал. Он нашёл в скале подходящий уступ, положил сумку к боковой стене и, как только прильнул к ней щекой, уснул…
Фэдэфа разбудил голод и зябкость в теле. Он открыл глаза: дневной свет таял. Чувствовалось приближение холодного дыхания ночи. Фэдэф с аппетитом съел два ломтя хлеба и выпил настойки грапиана. «Переждать здесь до утра или идти к пещере? Снова уснуть я не смогу. Да и зачем терять время, если Малам помог мне сократить путь. Малам… странный человек этот Малам. Кто бы мог подумать, что этот незаметный старик знает то, чего не знает никто. Хм, незаметный… Горбатый, да ещё морковного цвета. Любопытно. Заметный незаметный. Откуда ты такой взялся?.. А откуда я сам?.. Пора идти. Может, успею до ночи: путь знакомый». Фэдэф подошёл к краю скалы и окинул взглядом ущелье.
– Я вижу тебя, горбатая тварь, и вернусь за тобой, – сказал он, и глаза его подтвердили сказанное.
Ночь опередила Фэдэфа. До нужной ему террасы оставалось одолеть ещё один крутой подъём. Он достал из сумки факел и зажёг его. Потом внимательно, насколько позволял танцующий на ветру свет, осмотрел, запоминая выступы, выемки и даже небольшие, но полезные щербины, участок склона, по которому ему предстояло взбираться. Чтобы не гасить факел и не убирать его, чтобы свет прогнал призраков и встретил его, Фэдэф бросил его на террасу. Через несколько мгновений он увидел, как по склону вниз прыгает огненный комок. «Это рок сбросил огонь и свет в бездну. Мне суждено вернуться в черноту пещеры, в черноту сна, чтобы забрать с собой… кусок черноты».
– Я иду за тобой! – подняв голову, прокричал Фэдэф.
