Нет никого дороже, чем твои близкие. Так считает Андерс Эдвардас — человек, который добился в жизни многого, планирует добиться еще большего, но прекрасно знает, что без друзей и родных никакой успех невозможен. Нет никого опаснее, чем твои близкие. Так считает Валерия Савельева — девушка, которая добилась многого сама, но лишилась всего по вине родных. Два мира, два взгляда, две противоположности. Чья правда победит, когда эти двое встретятся?
— Стоять! Не двигаться! — на этот грозный оклик девица среагировала с точностью до наоборот: обернулась, взвизгнула, отскочила в сторону. Схватила со стола половник и прицелилась им в Андерса. Слишком смело и слишком нагло для человека, хозяйничавшего на чужой кухне.
— Не подходите! Иначе… иначе… — сообразив, что пластмассовый половник — так себе оружие, блондинка отчаянно закрутила головой. Наверное, искала предметы посерьезнее. Впрочем, зря: поблизости не нашлось ничего острого или тяжелого.
— Это вы стойте на месте и не орите! Иначе я вызову службу охраны. А потом полицию. Посмотрим, кто быстрее явится! — Наглая девица жутко раздражала. Хотелось дать ей чем-нибудь по голове, и посильнее.
Но женщин Андерс бить не привык. Просто выдернул из рук ее неудачное оружие и пришпилил к столу запястья блондинки. Зафиксировал.
— Да что вы себе позволяете?! Хам! Урод! Отпусти меня немедленно! — визжала она не очень выразительно. Грудной и низкий голос звучал, скорее, эротично, чем устрашающе. Даже изощренные гадости, вылетавшие из красивого рта, нисколько не пугали.
Андерс даже слегка подзабыл, из-за чего весь скандал, так заслушался. И залюбовался, кстати.
Только время для любования было слишком неподходящим. Нужно было понять, что эта дама забыла на чужой кухне, и почему так смело танцевала там, по какому такому праву.
Андерс был взвинчен и раздражен еще до того, как ее здесь встретил. Промотал больше сотни километров, отстоял несколько часов в пробке — и все это ради того, чтобы угодить другу. Кирилл, мать его, Янкевич, решил свалить в свадебное путешествие. А за домом попросил Андерса присмотреть. Точнее, не попросил, а поставил перед фактом.
И вот, на тебе, факт: на кухне, вместо долгожданного ужина, который Андерс планировал съесть в блаженном одиночестве и тишине, какая-то неизвестная краля очень весело пританцовывала. При этом, похоже, уничтожала все то, что было оставлено хозяевами для него. Еще и алкоголем запивала. Иначе, откуда бы взяться такой веселости?
Андрей не успел рассмотреть ее толком, потому как сходу рявкнул «Какого хрена?!» Но с таким же успехом он мог ничего не говорить: дама как вертела своей задницей в обтягивающих коротких шортах, так ею вертеть и продолжила. Это взбесило его окончательно: в два шага пересек помещение, схватил девушку за руку, и снова уточнил, какого черта она здесь забыла. Дернул за провода, убирая препятствие, и опять рявкнул.
На все остальное ушла пара секунд. И вот теперь девушка, распластанная, была пришпилена запястьями к столу. Вид с высоты его роста был весьма увлекательным. Почему-то, взгляд остановился не на лице, а на том, что было значительно ниже. Конкретнее — на груди, высоко поднятой и нагло торчащей из глубокого выреза майки. Отличное сочетание с хрипловатым грудным голосом. Отвратительное сочетание с чужой кухней.
Девушка угомонилась так же неожиданно, как и завелась до этого.
— Куда вы смотрите? И отпустите меня, наконец! Если хотите изнасиловать, то очень прошу, сделайте это хотя бы не на кухне! Лиза меня никогда не простит!
Андерс отреагировал моментом: руки отпустил, сделал пару шагов назад. Пристально вгляделся в незнакомку.
— Лиза? Вы ее знаете?
— Нет, блин! Просто с улицы зашла сюда перекусить! А потом, думаю, отчего бы и не выпить заодно, раз такая масть удачная? — блондинка, похоже, была в не меньшем бешенстве, чем Андерс.
— Сюда сложно попасть с улицы просто так… — отметил очевидное.
— Да ладно? Я же вот попала как-то! — девушка всплеснула руками. — Самому-то не смешно? Решил, что я сюда незаконно пробралась? И не придумала ничего интереснее, чем просто уничтожить еду в холодильнике…
— Извините… Это сработал эффект неожиданности. Кир не говорил о том, что за домом будет присматривать кто-то еще, кроме меня.
— Хм… Лизка меня тоже ни о чем таком не предупреждала… Меня, кстати, Лерой зовут. — И она протянула руку для приветствия.
Что-то щелкнуло в мозгу. Непонятные ощущения, что все это ему смутно знакомо: и голос, и фигура, и аппетитная грудь, и пылающие глаза хозяйки всего этого великолепия — все сложилось в единый пазл.
— Еще скажи, что ты меня не помнишь, Валерия. — Андерс, решил куда-нибудь приткнуть свою пятую точку — подтянул поближе стул, верхом на него уселся.
— Ну, ты же меня не помнишь… Почему я тебе должна честь оказывать?
— Лера, прости… — он с силой сжал переносицу, пытаясь сообразить, как можно выйти из ситуации, которая становилась все глупее и нелепее с каждой секундой. — Я тебя не рассмотрел толком даже. Инстинкты сработали, а не голова.
— Да ладно, брось извиняться. — Она отвернулась, как будто занятая поисками какой-то посуды в настенных шкафчиках, но было очевидно, что просто прячется. — Секс — не повод для знакомства. Я взрослая девочка и все прекрасно понимаю.
— Ну, зачем ты так?! — Он помнил прекрасно и девушку Леру, и обстоятельства их знакомства. Такое не забывается. Сразу не узнал потому, что в принципе не должен был здесь никого увидеть.
— А как надо?