С той поездки прошел почти год. За этот год мы стали чужими. Интересно, когда у них начался роман – может, как раз после этого отпуска? Хотя нет, скорее на Рождество или в январе после отъезда Фина. Или позже? Я задаюсь этим вопросом в тысячный раз и знаю, что не найду ответа.
Роб идет в ванную. Вскоре оттуда доносится звук смываемой воды в унитазе, затем жужжание электрической зубной щетки. Выходя, он машет ладонью перед моим лицом.
– Ау, Джо! Я спрашиваю, что у нас на ужин.
Он со смехом наклоняется надо мной, по-прежнему сидящей на кровати, целует в щеку и игриво приглашает на свидание – у нас ведь давно не было свиданий. Моих приготовлений он не замечает, потому что замечать особо нечего. Я собираюсь уйти налегке – все наше совместное имущество соответствует его вкусу. Возьму только пару фотографий – я хочу снять их со стены в последний момент. Дорожная сумка с одеждой – джинсы, футболки и пижама – уже лежит в багажнике. Словом, я готова. Номер в отеле забронирован, паспорт с собой, будущий разговор с детьми отрепетирован, и все же… Глядя на Роба, я задумываюсь – может, это он должен уйти? Нет, никогда не хотела жить в бывшем амбаре.
Роб без умолку болтает о работе: нагрузка растет, не исключено, что придется ночевать в офисе. Чаша терпения переполняется, и я взрываюсь:
– По-твоему, я совсем идиотка?! Думаешь, можно бесконечно кормить меня баснями?
– Что? – Роб застывает с полуулыбкой на лице. – Ты что, пьяна?
– Я все знаю. Я тебя видела.
– Видела меня?
Он снисходительно отворачивается, и этот мелкий, незначительный жест срабатывает как спусковой крючок. Словно прорвав плотину, бурный поток возмущения выплескивается наружу.
– Я знаю о ней! Я все видела! У тебя свой ключ! – Я бросаюсь на него: я жажду крови, хочу расцарапать ему лицо, разодрать ногтями шею.
Роб отшатывается, прикрывая голову, затем перехватывает мои руки.
– Успокойся, Джо! Выслушай меня!
Не глядя в его сторону, я выбегаю из спальни, несусь мимо комнат, некогда принадлежавших нашим детям, прочь от мужчины, который отнял у меня все, что я любила. Отнял дом и детей, разрушил самооценку и брак.
– Джо, подожди! – Он бросается вдогонку. – Не уходи, дай мне объяснить!
– Роб, я ничего не хочу слышать. Я тебя видела – у тебя свой ключ. Мне позвонил Колин, и я тебя выследила. Я знаю про вас с Анной.
Он настигает меня на лестничной площадке. Я убегаю – мне страшно за себя, страшно за нас обоих. Кто знает, что мы оба способны натворить в состоянии аффекта?
Он хватает меня за руку и разворачивает лицом к себе.
– Джо, посмотри на меня! Мы двадцать четыре года вместе – неужели это не стоит еще нескольких минут?
– Довольно лгать. Я устала!
Роб плачет. Наверное, я должна испытывать какие-то чувства, но не ощущаю ничего, кроме ледяной пустоты, отрешенности и презрения.
– Я был идиотом! – Он всхлипывает, шмыгая носом. – Всего-то один раз, ничего серьезного…
– Ради бога, Роб, у тебя полноценная вторая семья. Ты открывал дверь своим ключом.
– Вовсе нет, поверь, Джо. Я ничего такого не планировал, но этот ребенок…
– Что?! – восклицаю я. – Она беременна?!
– Я думал, ты знаешь. Ты же сказала, что была там. – Он отворачивается и прячет лицо в ладонях. – О господи… Джо, прости меня. Я попал в ловушку и совсем запутался.
Раскачиваемая ветром ветка стучит в окно, и этот зловещий ритм проникает в мой мозг. Роб сознается, что его любовница беременна от него и сейчас на шестом месяце.
– Джо, я не мог ее оставить, когда она объявила о беременности. Она умоляла меня не бросать ее. Буквально цеплялась за ноги.
Я представляю, как Анна униженно заискивает перед ним, вижу ее перекошенное от ужаса лицо – ей до смерти страшно потерять моего мужа, – и спешу прогнать ужасную картину.
– Роб, ты принадлежал не ей, а мне. Ты мой муж!
– Я знаю, Джо! Ты для меня – весь мир. Но я не мог ей сказать, пока…
– До каких пор? Как долго ты собирался лгать? – Я пристально смотрю на него. Он молчит. – Я ухожу.
Я разворачиваюсь к лестнице, однако Роб снова хватает меня за руку и притягивает к себе.
– Она мне не нужна. Мне нужна только ты! – отчаянно восклицает он. – И так было всегда. Я все делал ради того, чтобы мы были вместе. Джо, я не могу тебя потерять. Я не позволю тебе уйти!
– Все кончено. Отпусти меня!
С трудом вырвавшись, я подскакиваю к верхней ступеньке. Я хочу взять с собой фото сына и дочери, без Роба, но выбирать некогда, и, как назло, рамки не отклеиваются от стены. Надо было забрать фотографии заранее, а теперь от волнения дрожат руки. Роб преследует меня, снова упрашивая остаться и обещая золотые горы.
Трудно отдыхать в одной постели с предателем, и все-таки сон приходит, а вместе с ним – долгожданные воспоминания. Правда, по-прежнему обрывочные и ненадежные. Чем пристальнее я вглядываюсь, тем более размытой становится картина. Затем сквозь мутную пелену внезапно прорывается яркий образ – непрошеный и пугающий, и в то же время желанный.
