— Иван, давай обедать, я голодная. — Эля говорила так, будто они вчера расстались и не было почти двадцати лет молчания.
Он одергивал себя: «Ну что ты волнуешься, как мальчишка, честное слово, пацан!»
— Я правда очень рад тебя видеть. Давай рассказывай, как ты и что?
— Нормально, — улыбнулась она. — Нет в моей биографии особо ярких страниц. Все просто и буднично. Работала на Урале, много работала, потом перевели в Подмосковье, потом в Генеральную прокуратуру. Научной работой занялась, докторскую недавно защитила, теперь я доктор юридических наук. Вот как-то так, без надрыва.
— Не удивлен, ты всегда была умная.
— Ой, Иван, писать научные труды сложно, надо всегда быть в курсе нового, а для этого времени не хватает.
— А семья? — он не отставал.
— Дочка у меня, красавица и умница. Взрос-лая уже.
— А муж?
Почему она молчит про мужа? Ему надо было это знать. На кого она его променяла?
— Мужа нет.
— В каком смысле?
— Иван! Ты, как всегда, категоричен. Я рассказала про себя, теперь твоя очередь.
Его слегка отпустило. Раз мужа нет, это меняет дело, хотя объяснить, что меняется, он не мог.
— Да что я? Рутина, сплошная рутина. Работаю как сумасшедший по сорок восемь часов в сутки. Дослужился до городского прокурора, вот закончу одно дело и перевожусь к тебе поближе, в Генеральную прокуратуру. Возьмешь меня на буксир, будешь мне наукообразно объяснять юридические закавыки, у тебя это всегда хорошо получалось.
— Значит, Алексей тебя уговорил и ты переводишься к нам? — Ивана царапнуло это «к нам». К нам — это к кому? К ней и Алешке? А он собирался к нему в гости!
Он глотал теплый суп и не чувствовал вкуса.
— Как сложилась твоя семейная жизнь, Иван?
— Сложилась как сложилась, не хорошо и не плохо. Сложилась, и все.
— Время тебя не поменяло. Не хочешь, не говори. — Она улыбалась.
Ивану вдруг захотелось вскочить, схватить ее за плечи и потрясти с криком: «Поменяло, Элька! Все поменялось! Тебя со мною не было!» Но вместо этого он глупо улыбнулся:
— Ну, ты же не одна была все это время?
— Одна, Иван. Так сложилось, что одна. Те, кто ко мне сватался, не нравились моей дочери, а без ее согласия я не могла решиться на такой шаг.
Ей позвонили, и она взяла трубку движением, которое он хорошо знал. У Эльки были красивые и нежные руки с тоненькими пальчиками, которые он так любил целовать.
— Сейчас я тебя с дочкой познакомлю, она прибежит сюда за деньгами, экзамены скоро сдает, поступает в институт.
— А в какой? — Он хотел бы увидеть ее дочь.
— В юридический, она с медалью школу окончила, — с гордостью сказала Эля. — Знаешь, Иван, раз так складываются обстоятельства, что ты переезжаешь в Москву и мы будем работать вместе, наверное, надо сказать тебе то, что я должна была сказать давно. С моей стороны это неправильно, наверное. — Она прикусила губу и замолчала. Она всегда так делала, когда нервничала, Кочетов это помнил хорошо.
Иван терялся в догадках, но она всегда «рубила» правду. Что за правда у нее на этот раз? Какие отношения у нее с Алексеем?
— У меня есть дочь, ее зовут Соня, Софья. Это твоя дочь, Иван. Скрывать бессмысленно и глупо. Соня знает, кто ее отец, я ей рассказала.
Иван думал, что ослышался, и ничего не смог выдавить, кроме:
— Ты назвала ее в честь моей мамы?
— Ну, в общем, да. Правда красивое имя?
И тут его прорвало:
— Как ты могла, Эля?! Как ты могла скрыть от меня рождение дочери?! Как ты могла уехать?! Как могла оставить меня одного? Что ты наделала, Эля?! — Тарелка перевернулась на столе, суп разлился, словно большая желтая слеза.
— Иван, все в прошлом. Мне не в чем перед тобой оправдываться, ни тогда, ни сейчас. Ты сам принял решение. Ты даже не счел нужным со мной поговорить. Ты как будто вытащил шашку и порубил всех вокруг, и моя голова слетела тоже.
— Да, дурак был, молодой, горячий! Разве на это можно было обижаться столько лет? — Иван не мог поверить в происходящее. У него дочь. У него и у Эли есть дочь! Этого не может быть!
— Вот я тебе и говорю, все в прошлом. А сейчас я познакомлю тебя с Софьей Александровной Кочетовой.
— Почему Александровной?
— Потому, что мой папа дал ей свое отчество. По документам я была с тобой разведена, и рожденная вне брака дочь не могла претендовать на твое отчество. Но фамилию я не меняла, уж извини, смысла не видела. Так что и я, и Сонечка — Кочетовы.
Иван обернулся к двери, куда заходила девушка, нежная, тоненькая, удивительная и прекрасная, как сама весна.
Юлька злилась на себя и на собеседника. Максим Петрович отвечал нескладно, невпопад, делал долгие паузы и что-то передвигал на своем столе.
«Да что же делается?! Как же он кадрами на своем заводе руководит?» — подумала она, но вслух сказала:
— Мне кажется, вы напрасно разволновались. Воспоминания юности — это самое замечательное, что есть у человека, мне папа так всегда говорит.
— Да, конечно. — Мужчина соглашался, но ни на один вопрос нормально не ответил, в том смысле, что содержательной информации в его ответах не было никакой. Ответы были словно облака, прозрачная вуаль, кутающая небо от чужих глаз.
