Артем перестал плакать и замер, и тут Кочетов почувствовал, что в воздухе возникло что-то необъяснимое, какое-то напряжение, исходившее от молодого человека. Женщина в окружении? Неужели она? Иван Николаевич никак не мог сосредоточиться, схватить и понять что-то главное, и вдруг его осенило, ударило, как шаровой молнией.
— Вам нравилась Вера Михайловна, да? Такая женщина не может не увлечь. Она действительно хороша, это я говорю вам как мужчина.
Артем кивнул, напряжение продолжало витать в воздухе.
— Артем, ваш отец погиб, и вы, как единственный сын, должны нам помочь раскрыть это убийство. Здесь важна каждая мелочь, любая деталь. Ничего необыкновенного, зазорного, неприличного нет в том, что вам понравилась жена вашего отца. Это у вас наследственное — выбирать одну женщину, это может передаваться от отца к сыну.
— Вы так думаете?
— Уверен, Артем. Я, как опытный человек, в этом абсолютно уверен.
— Я ей сначала не понравился, я это понял, когда отец привел меня к ним домой. Она смотрела словно сквозь меня и, даже когда разговаривала со мной, меня не видела.
— Вы долго были в гостях?
— Пару часов. Отец мне показывал фотографии своих родителей, моей сводной сестры Анны.
— А чем занималась Вера Михайловна?
— Она сначала сварила нам кофе, а потом просто сидела в кресле и листала журналы. Отец кидал на нее раздраженные взгляды, не знаю почему, но она даже не привстала со своего места.
— Вы с ней встречались потом?
Артем покраснел:
— Да, она мне позвонила сама на следующий день, сказала, что отец нормально добрался до Москвы, он буквально на день летал в командировку.
— И вы пришли к ней домой в отсутствие отца?
— Да, она позвала меня, сказала, что извиняется за вчерашнее, что я стал для нее полной неожиданностью, и она не могла это скрыть, и что хочет познакомиться со мной поближе.
— Знакомство состоялось?
— Да. — Артем кивнул и замолчал.
Не мог же он рассказать этому «деревянному» следаку, что потерял голову от любви сразу же, как увидел Веру. Как он мучился, как нервно касался губами кружки, в которой она подавала им кофе, и ему казалось, что он ощущает женский запах.
«Ты сошел с ума!» — твердил он себе, но сердце ныло, и дух захватывало при мысли о ней. Артем не спал всю ночь, он то и дело прокручивал в голове картинки, как Вера протянула руку для приветствия, как покачивала лебединой шеей, как по-девичьи поджала ноги в кресле. Чувство, вспыхнувшее мгновенно, моментально, искрометно, стремительно набирало обороты. Артем понимал, что это невозможно, ничего не получится, но он даже не хотел об этом думать, ему уже было неважно, почему такое с ним произошло. Он просто любил, страдал и любил.
— Итак, вы пришли к ней домой на следующий день. О чем говорили? Что делали?
Если бы он мог так просто ответить на этот вопрос. Артем зашел в их дом, как тот Ежик из мультика про туман. Ему было настолько тепло и хорошо, что хотелось тут быть вместе с ней целую вечность. Он не хотел даже представить, что может быть как-то по-другому. Они пили чай, и Вера задавала ему разные житейские вопросы: как он учился, как выбирал профессию, как жили они с матерью все это время, а потом вдруг взяла его за руку и повела в спальню.
Он сразу забыл и про отца, и про то, что поступает по отношению к нему некрасиво. Была только женщина, женщина, которую он по-сумасшедшему любил, которую хотел, которой шептал нежные слова, как возникали они в его голове в этом любовном тумане. Ему хотелось говорить с ней и говорить.
— Милая, ты моя милая. Ты моя единственная. Я так тебя люблю.
— Мой дорогой мальчик, — ее слова словно рассыпались ярким бисером, а потом каждая бусинка словно нанизывалась на нитку, которая обвивала его душу, и ему не хотелось выбираться из этого плена, из этого тумана, так здесь было хорошо.
Артем словно очнулся. Кочетов смотрел ему в глаза.
— Что вы делали, Артем? Вы меня слышите?
— Мы просто общались, пили чай. Она удивительная женщина. Разве общаться запрещено?
Кочетов все понял: и про вспыхнувшую любовь, про которую было написано на лице у Артема Найденова крупными буквами, и про то, что Вера Михайловна нашла способ подчинить себе сына Яценко. Она действительно была умной, решительной женщиной и все рассчитала.
Новый начальник Космического управления читал докладную записку, представленную отделом ФСБ, в которой был сделан грамотный анализ по ситуации с недавно назначенным Романом Шарулевым, читал и нервничал:
«Похоже, напрасно Бразгин сделал ставку на Шарулева. Мы обозначили конкретно его вектор поведения, а он начал свою игру».
