– Ну, про это нам ничего не известно. Они в Первопрестольную втихаря едут, поодиночке, особо тратами не светятся. А в Питер на спецрейсах летают, всей кодлой, это мне известно доподлинно. У меня шурин на аэродроме нашем работает… При том все у нас спокойно, спору нет. Новые времена наступили, не лихие, говорят, девяностые. Никто никого по улицам не стреляет. С паяльниками не пытают – деньги, мол, давай! Все тихо-мирно. Но если на бизнесе какой делец поднялся – к нему сразу: давай, с властью делись. Перечисляй в фонд, например, развития региона. А оттуда власть денежки вынимает – р-раз, и на Кипр, в офшор. А не хочешь в фонд ворсятовский (и компании) деньги давать – будет тебе тысяча и одна неприятность. И налоговая наедет, и санэпидстанция, и пожарная охрана, и все, кто только может. Лучше тихо-мирно-спокойно отдать. Или по-другому они, наши власть имущие, делают. Схема известная. Берут предприятие. Какое-нибудь, как говорится, социально значимое. Молокозавод, или парк автобусный, или хлебокомбинат. Заполучают его в собственность. Скупают, проще говоря. Потом в него государственные денежки вливают. Типа, мы заботимся об интересах населения. Модернизация, перевооружение, все дела. Скоро все будет по высшей марке. Потом – ах, бах, не получилось. Предприятие банкротят. А где денежки, что в него вливали? Из государственных фондов тянули? Кредиты всякие получали – из Сбербанка например? А нету их. Они в офшорах. Предприятие лежит, а в Желтом доме все довольны. Эх!
С большим чувством Александр Степанович налил третью (и последнюю из этой бутылки) рюмку. Пустую тару аккуратно поставил в специальную сумку, где громоздились аналогичные опустошенные товарки. Вернулся к столу. Выпил.
– Я б тебе, парень, столько всего про наши нравы смог рассказать!
Я в этом не сомневался. Подобные разговоры, я уверен, ведутся на кухнях едва ли не во всех восьмидесяти девяти российских регионах из восьмидесяти девяти. Да только какой в этих обличительных политбеседах толк? И смысл? И где доказательства?
Примерно на то же и бывший метранпаж свернул:
– Да только ты ведь, парень, что? Не ревизор. Тебя зачем сюда арендовали? Одного жулика и вора (а может, кого похуже) найти. Кто тебя, скажи, ангажировал? Жена, что ль, Соснихина? Та еще, между нами, штучка.
Я не стал признаваться, что мой заказчик – столь любимый дедком губернатор Ворсятов, и осторожно замотал вопрос: «Нет, мой заказчик – другая особа». Потом спросил, что знает Степаныч о прошлом Ворсятова и Соснихина. Я исходил из того, что ведь не может быть, чтобы Влад просто взял и в один прекрасный день сошел с ума. Может, что-то из прошлого тянется-свербит между ним и нынешним губернатором?
– Этого я, парень, не знаю. А только есть у меня знакомая, что с губернатором и Владом вместе училась. Может, она чего скажет. Хочешь, найду тебе ее? – предложил с воодушевлением. Глянул на часы: – Эх, жаль, не прямо сейчас, она училкой работает, у них там ЕГЭ всякие, выпускные. Но я ей позвоню! Устрою тебе с ней встречу – хочешь?
– Давайте, конечно.
– Ладно. Обедать-то приходи, а я тебя на нее выведу.
Я встал. Имея в виду, что довольно скоро мой хозяин отключится, а потом, наверное, пойдет за добавкой и к вечеру, возможно, вновь отрубится – я попросил у него запасной ключ.
– Ради бога, молодой человек, ради бога! – с готовностью вскочил он. По всему судя, он опять забыл мое имя.
Миновали майские праздники и Пасха. Потом отпраздновали День Победы. В Москву наконец пришла весна.
Как-то Андрей позвонил ей, и его сообщение, сделанное обыденным тоном, повергло Алену в дрожь, потому что сказал он следующее: «У меня все готово. На следующей твоей встрече с
Потом они с Андреем увиделись – все в той же конспиративной квартире в панельном доме на Сретенке – и обговорили детали.
– Левые паспорта на тебя и на меня я достал, – рассказывал Андрей. – Сделаны хорошо, комар носа не подточит. Ты улетишь из страны в ту же ночь. Билет возьмешь заранее. Твою новую фамилию и номер паспорта я тебе скажу.
– А ты?
– Я тебе уже говорил. Мне придется остаться, потому что надо реализовать товар. Барыгу, что скупит цацки, я нашел. Но нужно время, чтобы все оценить, превратить в наличные, а нал затем перевести на наши с тобой счета. Сколько на операцию дней понадобится, я не знаю. Три-четыре как минимум. А скорее, неделя. Или дней десять. Зашухарюсь в Москве на эту пору. Потом к тебе присоединюсь. А теперь давай пройдемся по деталям. Вы встретитесь
– Как всегда.
– Надо, чтоб он запарковался где-то в тихом, безлюдном месте. Чтобы я смог незаметно проникнуть в его машину. Жаль, сейчас до десяти вечера светло. Поэтому желательно встаньте где-нибудь на подземной парковке.
– Не я определяю, где ему парковаться, – заартачилась Алена. – Как я могу ему диктовать, где оставлять машину?
