Слишком много открыток полностью

Мода посылать открытки, как я слышал, уже кончается даже в Германии, где она как раз и зародилась. В Германии или делают все на совесть, или уж совсем не делают. Если немец принялся посылать открытки, он забросит все остальные занятия. Турист из Германии до тех пор не знает, где он побывал, пока, вернувшись домой, не пересмотрит у знакомых и родственников присланные им открытки. Только теперь он начинает по-настоящему наслаждаться своим путешествием.

— Какой очаровательный старинный городок! — восклицает немецкий турист. — Как жаль, что, когда я там был, у меня не хватило времени выйти из отеля и осмотреть его. И все-таки приятно сознавать, что ты здесь побывал!

— Видно, вы там недолго пробыли? — вставляет свое слово знакомый.

— Меньше суток, — объясняет турист. — С вечера надо было купить открыток, утром — написать на каждой несколько слов и адрес, а когда со всем этим было покончено и мы позавтракали, настало время уезжать.

Он берет другую открытку — на ней изображен вид с вершины горы.

— Изумительно! Великолепно! — восклицает потрясенный турист. — Если бы я знал, что здесь такая красота, я бы непременно все осмотрел. На лишний бы день задержался.

Когда группа немецких туристов появляется в какой-нибудь шварцвальдской деревушке, тут есть на что посмотреть. Выскочив из почтовой кареты, они шумной гурьбой обступают одиноко стоящего жандарма.

— Где продают открытки?

— У нас всего два часа времени, скажите, где можно купить открытки?

Жандарм, почуяв, что здесь пахнет чаевыми, форсированным маршем двигается вперед. За ним устремляются тучные старички, непривычные к форсированным маршам, еще более тучные фрау, подобравшие юбки наперекор всем нормам приличия, тощие фрейлейн, повиснувшие на своих женихах. Пугливый прохожий, безопасности ради, прячется в подъезде. Всякий, кто ненароком замешкается, рискует очутиться в канаве. На беду, двери лавки очень узки. Воздух наполняется воплями придушенных женщин и затоптанных детей, проклятьями напористых мужчин. Вообще-то немцы народ спокойный, законопослушный, но в погоне за открытками они превращаются прямо-таки в диких зверей. Вот какая-то женщина набросилась на доску с открытками и только принялась выбирать, как вдруг доску выхватили у нее из-под рук. Она ударилась в слезы и ткнула зонтиком кого-то возле себя. Лучшими открытками завладели самые пронырливые и сильные. А тем, кто послабее и поучтивей, достались только изображения почтовых контор и железнодорожных станций. Затем толпа растрепанных, изодранных туристов кидается обратно в отель; сбросив со стола посуду, они принимаются лихорадочно писать, мусоля огрызки карандашей. Обед проглочен впопыхах. Лошади снова заложены, туристы немцы рассаживаются по своим местам и уезжают, расспрашивая кучера, как называется место, в котором они побывали.

Надо полагать, что даже терпеливым немцам порядком надоели почтовые открытки. «Флигенде Блеттер»[1] поместил разговор двух молодых служащих о летнем отпуске:

— Куда вы собираетесь? — спрашивает А у Б.

— Никуда, — отвечает Б.

— Неужели вы не можете себе позволить маленькое путешествие? — сочувствует А.

— Скопил только на открытки, — мрачно ответствует Б, — на поездку не остается.

Дамы и господа тащат с собой пухлые записные книжки, в которых значатся адреса тех, кому они обещали прислать открытки. Повсюду — на прихотливо извивающихся лесных дорожках, у серебристых морских вод, на горных тропинках вы можете встретить не по возрасту солидных туристов, бормочущих про себя:

— Отправил я тетушке Гретхен открытку из той большой деревни, где мы останавливались, или адресовал обе открытки кузине Лизе?

А порой открытки могут оказаться источником немалых огорчений. Ничем не приметные города требуют, чтобы их сделали поавантажней — точь-в-точь какая-нибудь невзрачная девица в ателье фотографа.

— Снимите меня так, — просит она, — чтобы фотография понравилась моим друзьям. У второсортных фотографов люди иногда выходят такими бесцветными. Вы понимаете, я не прошу, чтобы вы мне льстили, я хочу только, чтобы получилось мило.

Услужливый фотограф делает все, что в его силах. Линия носа старательно смягчена, бородавки превращаются в ямочки — собственный муж и тот не узнает. А рисовальщики открыток дошли уже до того, что изображают каждый предмет таким, каким он, по их мнению, мог бы быть.

— Если б не эти дома, — говорит себе художник, — это была бы премиленькая средневековая уличка.