И тут на приеме я ее встречаю с мужем – первым секретарем французского посольства. Поговорили, детство вспомнили. Решили еще встретиться. Да. Сам понимаешь, старые дрожжи. И с мужем у нее, видно, отношения так, не очень были. А я не женат. Меня уж начальство к этому моменту замучило: женись да женись. А все чего-то не хватало: то ли времени, то ли любви.
В общем, понеслось. Встречались чаще у нее, когда мужа не было. Хоть японцы за мной и следили плотно, но, в основном, все же за пределами нашего дипломатического квартала, внутри у них людей тоже хватало, но они другим больше заняты были. А что я там внутри квартала делаю – японцев мало интересовало. И вроде бы все нормально, оба довольны, как-то даже разговор зашел, а не попытаться ли нам изменить судьбу. Военный атташе, правда, на меня очень косо смотрит и все бурчит, что доведу до греха. Но мер принимать ко мне просто не может. Домой отсылать? А что он там один сможет сделать?
В тот вечер все очень удачно сложилось. Ее муж был большим любителем японского театра табуки. Не слышал никогда?
– Да я как-то не театрал.
– А это и нет театр вовсе в нашем понимании. Действия почти никакого и спектакли часов по пять. Играют только мужчины и вообще смотреть не на что. Но сами японцы в восторге. Думаю, это табуки их созерцательному характеру очень подходит. Я один раз сходил, и больше туда ни ногой.
Так вот. Были мы с ней в полной уверенности, что времени у нас более, чем достаточно. А там в этом театре несчастье – главный артист умер прямо во время представления! Они не сразу и заметили, поскольку он там по роли должен был долго сидеть молча. Ну, сидит и сидит. Молчит. Да еще в маске. Никто ничего и не видел. А уже и помогать поздно. Так и кончилось представление через два часа вместо пяти. И расстроенный француз отправился домой.
И понимаешь, все бы могло обойтись. Домики-то у них почти из бумаги, да еще его служанка у входа тормознула и что-то спрашивать стала, так что мы его услышали. Мне бы руки в ноги да в окно, Лизанька уже и вещи в руки сует, а меня что-то вдруг так разобрало. Чтобы я, офицер, от этого французишки в окна прыгал?
Так что как был выскочил я в гостиную, врезал ему как надо, да еще и заорал: "Это тебе за Бородино!"
Ты только меня не спрашивай, при чем тут Бородино. Никто из предков моих, насколько знаю, в сражении не участвовал и в Москве в то время не жил. Но вот само прорвалось.
Скандал был – сказка. Нет, внешне все в ажуре. Ну пробежался сибиряк голым ночью по сеттльменту – кого это волнует? Белые люди, имеем право. Французский посол с нашим отдельной встречи попросил, язва такая, но им скандал тоже не нужен был, так что договорились не разглашать. А вот как наши по мне потоптались – век не забуду.
И ведь понимаешь за что месили: не за то, что я с чужой женой…, а, говорят, какой же ты, к черту, разведчик, если от одного мужа тихо уйти не смог? А если бы там 20 японцев было, ты бы что, им морду чистил за Цусиму и Мукден? А если уж так любишь подраться, то нечего тебе, милок, делать в таком элитном месте, как военная дипломатия, а дуй-ка ты в войсковую разведку. Так вот я и попал в эту Монголию…
– А что Лиза?
– А ты сам не видел? А уж сколько лет прошло. Тогда-то меня сразу домой отправили. Сейчас перед тем, как нас к калитке отвести она мне выдала. Все тихо устроила, ты, наверняка, и не слышал ничего. И знаешь, сколько живу, не перестаю удивляться этим женщинам. Она, оказывается, не может мне простить не то, что я ее подвел, мужу набок нос свернул и скандал устроил. Она про это даже и не говорит. А вот, то, что вроде как не за нее его лупил, а кричал про Бородино, ей, видишь ли оскорбительно!
К этому моменту Федор окончательно утратил возможность сдерживать смех, который уже давно одолевал его, хотя и понимал, что Николай может обидеться. Тот, действительно, только махнул рукой:
– Вот и ты смеешься. А, знаешь, как генерал хохотал, когда я перед отъездом рассказал ему об этом? Потом, правда, перестал, задумался и сказал, что, скорее всего, все же не будет пытаться ее вербовать – слишком, мол, импульсивная, непредсказуемая и нетривиально мыслящая натура. Ну и слава Богу. А то еще втянут ее в какие-нибудь неприятности. Там коньяк-то еще остался? Давай, наливай, выпьем за ее счастье!
Так и коротали дорогу. Странная вещь, совместная поездка на поезде часто провоцирует людей на невероятные откровения, а уж каких только историй не слышали вагоны дальних поездов. Жаль, не умеют они их хотя бы записывать.
Однако уже в Омске заголовки газет привлекли внимание Федора и не отпускали до конца пути.
А что вы хотите, если крупными жирными буквами на первых страницах всех газет было напечатано:
"Беспорядки в Киеве! Убитые и раненые на Крещатике и в районе университета! Удалась ли попытка переворота? Где Верховный гетман и жив ли он?"
