Тяжелые раздумья совсем скомкали ее лоб, словно я выдал сложнейшее задание по машинописи, а она, как могла, старалась выполнить его на «отлично». Мой бесплатный совет с лунатизмом ей, по-видимому, не понравился. Впрочем, скорее всего, она вообще его не услышала. И заговорила после надолго затянувшейся паузы.
– Отпечатки пальцев?
Тон вопроса подсказывал, что эти слова принадлежат языку, который ей, к сожалению, не известен. Русскому, например.
– Вот именно. Тоненькие бороздки на кончиках ваших пальцев, которые оставляют красивые узоры на всем, чего вы касаетесь. О-тэ-пэ-е…
– Грубость вам не к лицу, – обиделась она. – Так или иначе, вы сказали, что ни за что не поверите, будто я могла совершить такое!
– Даже не пытайтесь, – твердо произнес я. – Во-первых, я не говорил ничего подобного. Во-вторых, одно из моих любимых правил – никогда не позволять женщине начинать споры о том, что она сказала или я сказал. Ну же, у вас было время придумать что-нибудь посущественней. Я слушаю.
Мисс Феррис по-прежнему на меня дулась.
– Мне не нужно ничего придумывать, – негодующе объявила она. – Я просто расскажу всю правду, пусть вы этого и не заслуживаете. Вчера вы сами хотели со мной встретиться, но я не смогла прийти. Мистер Хендерсон завалил меня работой, потому что его секретарша заболела. Мне пришлось задержаться допоздна. Когда я закончила, сразу пришла. Подумала, что вы ждете меня здесь. Но вы уже ушли, и я решила, что вы, наверное, оставили для меня работу в своем шкафу. Вот я и заглянула внутрь. И мне, конечно, пришлось заглянуть и в папки тоже. Ведь именно там вы могли ее оставить. А теперь вы обвиняете меня в чем-то предосудительном. И только потому, что я пыталась исполнить свой долг, хотя было уже почти семь часов вечера!
Я качал головой вверх-вниз, не отрывая взгляда от ее возмущенных глаз.
– Неплохо, – уступил я. – Ваша версия, пусть и безумная, была бы совсем хороша, если бы вы не отреклись от нее с самого начала, а потом не бросились обволакивать меня духами и всем прочим. Зачем вы все отрицали, драгоценная вы моя?
– Ну… Наверное, я люблю подшучивать над людьми. Наверное, это тоже часть моего характера.
– Значит, такова ваша версия. И вам она нравится?
– Конечно. Это ведь правда!
Будь у меня под рукой хорошо оборудованный застенок подвального типа, я с удовольствием испробовал бы на Гвинн разнообразные изощренные пытки.
– Жаль, что помещение не подходит, – с неохотой признал я, – для того чтобы воздать должное вашему характеру и способностям. Но есть и другие кабинеты. Полисмены гораздо быстрее моего теряют терпение, сталкиваясь с законченными, талантливыми вруньями. Завтра суббота. Офис будет закрыт. Но полиция работает семь дней в неделю. Будет приятно повидать вас в других обстоятельствах. Отправляйтесь домой.
– Вы не полисмен, – нахмурилась она, словно пытаясь со мною поспорить. И поднялась со стула. – Для этого вы слишком красивы и образованны.
А ведь я только что ясно дал понять: никакой я
Коробку с уликами я забрал домой, не желая доверять ее содержимое даже наглухо запертому шкафу.
Тем вечером Вульф вновь посвятил отдых после ужина трем своим книжкам. Поскольку они довольно сильно различались по объему, я уже предвидел катастрофу: самая тощая из книг неожиданно подойдет к концу, и Вульф испортит себе чтение, если только заблаговременно не уравновесит порции единовременно поглощаемых страниц.
На мой отчет о событиях дня он отреагировал в точности как вчера, то есть никак. В ответ на высказанное мною мнение, что сестра устроила Керру Нейлору нагоняй, чем подвигла его взбунтоваться, я услышал лишь безучастное хмыканье, а потому решил сходить полюбоваться на движущиеся картинки.
Обычно я не посещаю кинозалы в процессе работы над очередным делом, но в ту пятницу отважился нарушить собственный зарок, поскольку, во-первых, мы не были сильно заняты (Вульф уж точно, Бог свидетель), а во-вторых, я сильно сомневался в том, что следствие не забрело в тупик. Я был готов забыть про убийство и удовлетвориться переборкой грязного белья, накопившегося в верхних эшелонах «Нейлор – Керр», но даже если эти игры казались важными и захватывающими совету директоров и враждующим боссам компании, должен признать, что не мог винить Вульфа за утрату интереса к происходящему – разве что позавидовать ему.
В общем, я выкинул все из головы и до определенного момента в самом конце сеанса искренне наслаждался фильмом. Когда сюжет повернул в сторону торжества добра и стало ясно, что главный герой не проворачивал аферы с поддельным контрактом, я поспешил уйти, потому что успел составить собственное мнение о действующих лицах ленты и предпочитал не разочаровываться.
