Эта история – самый настоящий вздор. Иногда она мне кажется забавной, иногда скучной, а иногда вызывает сильное раздражение, особенно когда я чувствую, что больше не в силах выносить Вульфа.
Началась она весело, но потом стала развиваться на минорный лад. Позвонил некто Джаспер Пайн, президент компании «Нейлор – Керр», которая находилась в доме 914 по Уильям-стрит, в самом центре, там, где тридцатиэтажное здание кажется крохотным, и попросил, чтобы Ниро Вульф пришел к нему кое о чем переговорить. Я терпеливо объяснил ему, что Вульф слишком ленив, толст и неповоротлив, а также чересчур гениален, чтобы позволить себе явиться куда-нибудь по вызову. Однако днем Пайн позвонил снова и настоял на том, чтобы я передал трубку самому Вульфу, и тогда Вульф отбрил его. Час спустя, когда Вульф ушел наверх в оранжерею, я, чтобы скоротать время, набрал номер компании «Нейлор – Керр», умудрился пробиться к Пайну и поинтересовался, почему он не хочет прийти к нам. Он раздраженно ответил, что слишком занят, а потом захотел узнать, с кем он разговаривает.
Я сказал, что меня зовут Арчи Гудвин и я являюсь сердцем, печенью, легкими и глоткой частного сыскного агентства Ниро Вульфа, сам же Вульф представляет собой мозг этого агентства. Он саркастически спросил, не являюсь ли я тоже гением. Конечно нет, ответил я, в общем-то я самый обычный человек.
– Я бы мог подскочить прямо сейчас, – сказал я.
– Нет, – коротко, но не грубо ответил он. – Сегодня у меня весь день занят. Приходите завтра утром в десять часов. Лучше в десять пятнадцать.
Кем только не населены эти застывшие в камне, взметнувшиеся ввысь на сотни футов символы власти и богатства, – тут и небольшие агентства, занимающие одну комнату, и супергиганты, расползшиеся на десять этажей. Название компании «Нейлор – Керр» ни о чем мне не говорило; я с ней, прямо скажем, ни разу не сталкивался, но когда в справочном бюро на первом этаже мне сообщили, что компания арендует три этажа, мои брови от удивления полезли вверх. Правление размещалось на тридцать шестом этаже, и я поднялся наверх. Обстановочка тут была что надо – толстые ковры, деревянные панели, простор. Однако секретарша, хотя она, конечно, не была слишком уродлива, уже давно перешла роковую черту и достигла критического для женщины возраста.
Она приняла меня в десять четырнадцать, а в десять девятнадцать мы уже шли по коридору в кабинет президента. Естественно, он занимал угловое помещение с большими окнами, хотя надо признать, что несмотря на еще большее количество ковров и панелей и дорогую кабинетную мебель, было очевидно, что здесь действительно работали.
Джасперу Пайну было на вид столько же лет, сколько и секретарше (вероятно, около пятидесяти), однако он выглядел значительно моложе. Если бы не его одежда, особенно пиджак, скроенный как будто специально для его сутулых плеч, то он скорее был похож на квалифицированного рабочего, нежели на высшее должностное лицо крупной корпорации. Он вышел на середину комнаты, чтобы пожать мне руку, показав этим, что ему не чужда вежливость, и, вместо того чтобы усесться на свое место, отгородившись от меня письменным столом, предложил мне устроиться между двумя окнами, где стояли удобные кресла.
– Утром у меня бывает много посетителей, – сказал он, и его голос прозвучал так низко, что, казалось, ему нужно лишь сильнее выдохнуть – и звук достигнет Центрального парка, и при необходимости он мог это сделать. Разглядывая его, я пытался прикинуть, какая работа нам предстоит: кража карандашей на складе, выследить источники которой мы бы наверняка не смогли, или слежка за женой, чем Ниро Вульф принципиально не занимался. По телефону он не стал уточнять. – Итак, – продолжал Пайн, – попытаюсь изложить дело покороче. Просматривая недавно несколько докладов, я обратил внимание, что текучесть кадров в центральной конторе, не считая технического персонала, за тысяча девятьсот сорок шестой год превысила двадцать восемь процентов. Это слишком много. Я решил заняться этим вопросом подробнее. Прежде всего я поручил составить вопросник, напечатать две тысячи экземпляров и разослать их всем руководителям отделов, с тем чтобы они заполнили эти вопросники на каждого служащего, уволенного в течение тысяча девятьсот сорок шестого года. Вопросники нужно было вернуть непосредственно мне. И вот что я получил от начальника отдела фондов. – Он протянул мне листок бумаги: – Взгляните на это. Прочитайте внимательно.
Я увидел небольшой, размером с письмо, лист бумаги, на одной стороне которого был напечатан типографским способом текст. Вверху было написано: «Вернуть в канцелярию президента к 10 марта».
