Слишком поздно полностью

Через несколько минут мой телефон жужжит, оповещая о новом сообщение. Я сажусь в кровати и включаю лампу.

Я закатываю глаза и нажимаю «ответить».

Я пялюсь на телефон, но она не отвечает сразу. Может, я разозлил ее. Может, она передумала идти со мной на свидание. Я никогда так сильно не старался завоевать девушку. Это странно и абсолютно ново для меня.

Я чувствую вину за то, что почти написал Саманте сообщение в секунду слабости. А теперь ощущаю облегчение, что не сделал этого. Я чувствую, что она проверяет меня, и по какой-то причине я очень хочу пройти ее тест. Я нажимаю «ответить».

Телефон звонит снова, и я открываю ее следующее сообщение. Заметив строку с темой, я усмехаюсь.

Я печатаю ответ.

Я сажусь прямо, с ужасом осознавая, что то, что я написал — это правда, а не просто какая-то чушь, чтобы произвести на нее впечатление. Дешевые забавы не стоят того, чтобы еще раз так обидеть Тэйлор. Не знаю, что это значит, но все-таки у меня есть какое-то неприятное чувство по поводу этого.

Я выключаю лампу, засовываю телефон себе под подушку и засыпаю с улыбкой на губах.

Утром я сижу в офисе Мак-Аллистера, просматривая новые дела. Вера заходит с подносом, балансируя двумя дымящимися чашками кофе.

— Спасибо, Вера. Это все. — Мак-Аллистер жестом показывает ей уйти.

Я улыбаюсь ей, и она кивает, выходя из комнаты.

Во время двухнедельных летних каникул, мы с Мак-Аллистером занимаемся обеспечением безопасности новых дел на ближайшие месяцы. Он зациклился на деле с этим нефтяным танкером, но я не могу понять его заинтересованность. Это корабль посреди океана. Он говорит, что просто хочет проверить способности Тэйлор, но я не верю ему.

Я принял сознательное решение, когда начал работать здесь три года назад, никогда никому не говорить, что Мак-Аллистер — мой отец. Я не хочу, чтобы ко мне относились как-то по-другому, чтобы кто-нибудь думал, будто я не сам пробил себе дорогу. Я сам. И даже более того. Его стандарты были для выше меня, чем для кого-либо другого. Но я не имел ничего против. Я не хотел его жалости. Когда-нибудь я буду руководить этим местом, потому что заслужил это, а не потому что он чувствует себя обязанным передать его мне.