Сохранит ли Петербург свою красоту во время апокалипсиса? Смогут ли люди, пережившие "светлую" ночь, не переступить грань, отделяющую человека от животного? И как долго в таком мире продержится любовь, когда вокруг рыскают хищники и жаждут крови? Это предстоит узнать обычным жителям города, у каждого из которых своя история, своя трагедия. Дизайнер женской одежды, преподаватель русского языка, ученики выпускных классов и другие встретятся друг с другом, чтобы разобраться в произошедшем и узнать, какое же надвигается зло. Но они даже не догадываются, что настоящее зло – это люди… Содержит нецензурную брань.
Вика слабо засмеялась, и скоро этот смех плавно перешёл в кашель. Это был первый раз, когда она попробовала на вкус сигарету и тут же пожалела, но тем не менее затянулась ещё один раз. Её лёгкие протестовали против табачного дыма, медленно окутывающего стенки её дыхательных путей. Когда кашель прекратился, из полутьмы донёсся мягкий, но вместе с тем и жёсткий голосок:
– Не дерьмо, а дерьмище.
Они сидели за кулисами, спрятанные от всего мира. Суетливый шум доносился из гримёрки, пока на сцене выступала какая-то Богом забытая кантри-группа, самому младшему участнику которой было пятьдесят восемь лет. Обычно такие люди, мечтавшие стать великими певцами, выступающими перед толпой их преданных фанатов, приходили в этот ресторанчик, расположенный на самом краю города, и играли на сцене чужие песни, пока головы посетителей занимали их собственные проблемы. Но Егор с Викой – этот безумный дуэт, что может взорвать любые чарты мира – собирались на пару минут отогнать все эти проблемы, впившиеся в сознание посетителей мёртвым клином, и удивить их всех той энергетикой, которая бывает только у подростков.
Они сидели друг напротив друга на скрипящих скамейках и передавали друг дружке сигарету. И пока их собственные песни являются лишь призрачными эскизами в полных мечтаний головах, а влюблённость кипит в их венах, грозясь вырваться из всех сосудов и залить собою весь пол, сами они скрылись ото всех, уютно устроившись за кулисами, в полумраке. Свет прожекторов (тех, что ещё остались неразбитыми) просачивался под плотным занавесом, бледнея в поглощающей его темноте. Маленький огонёк, чуть дрожавший в руках Егора, немного покачнулся, потускнел и вновь воспылал. Клубы дыма начали растворяться над его головой, когда тот сказал:
– Здесь точно работает вентиляция? А то вся эта красота, – он указал на бледнеющие над ними пары табака, – сыграет против нас.
– Да точно, точно. Лучше передай-ка эту хрень мне, и я её выброшу. Нам скоро выступать.
Егор последний раз прильнул губами к сигарете и, устроив своим лёгким пытку газом, с шумным выдохом выпустил его, наблюдая, как он медленно тает в воздухе. Раньше, в детстве, когда синусы и косинусы не приходили к нему в кошмарах, а графики функций и системы уравнений не зажимали его психику в тиски, он всегда поражался способности выпускать зимой пар. Причём и контролировать его! Этот пар казался Егору жарящим огнём, от которого не сможет устоять ни одна деревня! А сам он – Ужасающий Дракон Егор, непобедимый и несвержимый! Тот, кого не смог и не сможет победить ни один рыцарь, ни один герой! Только он парит над этой вечно покрытой снегом землёй и извергает огненное пламя, превращавшееся в таковое из обычного зимнего пара в чересчур богатом воображении одного мальчика. Мальчика, что мечтает стать кумиром миллионов и вдохновителем тысяч.
