Сливочное масло полностью

Самое странное для нее было в том, что бесцветный человек выполнил и эту просьбу. Ее глухие перепонки привыкли к тому, как колышется прибой стиральной машинки. В этот раз было иначе — колыхалась по воле случая вода в тазе, это бормотание чередовалось только с шепотом одной руки о другую. Глупый человек даже не додумался надеть перчатки. У Нее не находилось сил судить его за его нерассудительность: кто, кроме него, сделал бы сегодня то же самое? Когда Она вот такая: слепая, глухая, немая, лежачая и не способная даже выдержать груз самой себя под ногами. Сколько бы Она прожила сегодня без него? По щекам человека снова скатилось две неважные и одинокие слезы, капнули безразличным и тихим-претихим звуком в тазик с завтрашним платьем для Нее и пропали там. Может, даже успели просочиться через ткань и изменить такую гладкую батистовую структуру, но об этом никто и никогда не узнает. Она услышала эти две звонкие ограненные капли, и одно за другим закрылись ее веки. Она уснула, когда на часах было четыре вечера.

***

Она проснулась, когда в дверь зазвонили. Еле проснувшись, она встала и помчалась открывать, забыв о том, как неподвижно умирала одну восьмую дня назад. Там были родители, так редко ее навещавшие, но такие же радостные, какими она их месяцы назад оставила где-то далеко, на родине. Они вошли в квартиру, разулись, вдохнули весенний квартирный воздух: пахло сливочным маслом.

— Извините, я как-то уснула, не успела ничего приготовить к вашему приезду, — она смутилась, поняв, что холодильник пуст и что только сливочное масло напоминает о том, что в ее квартире кто-то живет, — если вы подождете, я…

— Мы можем заказать что-нибудь, не переживай, — мама улыбнулась, и мелкие, едва заметные гусиные лапки затопали в уголках ее глаз.

— Расскажи лучше, как ты, что делала сегодня, — папа сел на кушетку возле ее кровати, пока она сосредоточенно вводила электронный адрес круглосуточной доставки еды.

— Ничего особенного, — руки ее задрожали — она, наконец, поняла, что весь день лежала, как застывшая гипсово-желатиновая копия человека, — убрала квартиру, мусор выбросила. Масло купила.

— Да, масло хорошее, — мама уже ела бутерброд, точно такой, каким ей довелось сегодня днем позавтракать. Они с отцом перемещались по квартире так быстро, что она не успевала уловить, где и как они оказывались каждую секунду, — умница. Платье еще погладила? — мама кивнула на дверную ручку спальни с одиноко торчащей на ней вешалкой с темно-синим платьем, украденным когда-то из родительского гардероба.

— Точно, еще это. Я просто очень устала, совсем иногда забываю, что делаю, а что нет.

— Тебе нужно поменьше думать о всяком и больше радоваться. Эта твоя рефлексия до добра не доведет, — лицо у мамы, обеспокоенное и невеселое, немного просветлело, — а еще лучше — попей витамины, тебе полезно.

За снисходительным тоном родителей чувствовалась настороженность. Их слова были аккуратно вымерены и прозрачно нейтральны. Ей больше ничего не оставалось — она покорно кивнула. Проходя мимо зеркала на кухню, к единственному различимому запаху, она заметила, как краем глаза с той стороны на нее таращится человек с растянутой и неоправданно радостной улыбкой на лице. «И живу же я как-то с такими губами» — всплыло у нее в голове. Верхняя распростерлась на пол лица, заслоняя собой нижнюю. Лицо ее все еще вызывало ничего.