Путь их лежит мимо обширных владений какого-то самурая, здесь редко встретишь прохожего.
Тандзиро. О-Тё, отчего ты идешь такая печальная, того и гляди заплачешь? Ну не грусти, пожалуйста!
О-Тё оборачивается к нему и, глядя в лицо, вдруг берет его левую руку и порывисто прижимает к себе.
О-Тё. Братец!
Тандзиро. Да?
О-Тё. Ведь вы нехорошо поступили!
Тандзиро. О чем ты?
О-Тё. О чем? Ведь я же спрашивала у вас про Ёнэхати, и вы делали вид, что ничего особенного нет. А потом вдруг оказалось, что вы – муж и жена.
Тандзиро. Да нет, это не так. Просто когда я всего лишился, вынужден был прятаться, да еще заболел, она пришла навестить меня и была очень внимательна. Ну вот… Так получилось…
О-Тё. Получилось, что вы поженились?
Тандзиро. Что значит «поженились»?
О-Тё. Ну, ведь вы поклялись друг другу быть вместе. Разве не так?
Тандзиро. Но мы не муж и жена!
О-Тё. А кто будет вашей женой?
Тандзиро. Женой? Одна девушка. Она в десять раз красивее и милее Ёнэхати.
О-Тё. Кто это?
Тандзиро. Да вот же она!
Он крепко обнимает О-Тё, и они так и идут, не размыкая объятия. Это очень нравится О-Тё, она прижимает к себе его руку и слегка ее пощипывает. У нее немножко покраснели веки, по лицу скользит улыбка – она блаженствует. К счастью, прохожих уже нет, и можно разговаривать обо всем на свете. Но неожиданно из бокового переулка доносится: «Лудить, паять! Кастрюли, котлы!»
В испуге друг от друга отшатнулисьИ дальше врозь пошли, как будто разделил ихРучей Разлуки, что течет неподалеку.А над ручьем – мост Исибаси, мост из камня,Крепчайшего, как клятвы двух влюбленных.С моста посмотришь вниз – уже растаялПод теплыми весенними лучамиЛед недоверия, и ждет их впередиСвиданье жаркое – то будет в Наканого.А нынче путь лежит им в Коумэ,В тот домик среди сливовых деревьев,Что дал прибежище и кров надежный.Дорога вьется вдоль кустов колючих,Живой оградой окруживших чей-то дом.Вдруг кто-нибудь заглянет на дорогу,Как журавель колодезный на дно?Рука в руке идти нельзя, но в грезах…Они стыдятся сами этих грез,И соловей, поющий на застрехе,Как будто насмехается над ними.Как писал Хакэй,
Стоит лишь соловью опоздать,Сливы цветущая ветвьВ кнут обратится.<p>Глава восьмая</p>Пляшет, резвится форель молодая –Рада попасть на крючокХоть ивам, ветви к воде склонившим.Тобэй(разглядывает веер, на котором написаны эти стихи). Чья же это работа?.. А ведь не только форель, но и некоторые гейши идут на крючок без наживки…
Он лежит на боку в гостиной на втором этаже уже известного нам дома в Фукагаве. В комнату входит Ёнэхати. Она выглядит оживленной.
Кажется, ты сегодня в настроении?
Ёнэхати. Да уж… «Но если б не вино, то жизнь моя…»
Она с нажимом произносит реплику из известной пьесы. В тоне ее сквозит пренебрежение, манеры развязны – она не опускается, а падает на колени рядом с Тобэем. Тобэй тоже, под действием сакэ, разговаривает громче обычного.
