HALAY, просто HalaY. Аноним, использовавший этот логин (первое упоминание в 2222 г.). Перечень научных работ приводить смысла нет. Данный псевдоним настолько бросок, что и мимолётное его упоминание вызывает стойкое запоминание. Пол неизвестен. Период жизни не определён, аутентичная принадлежность не установлена, авторство не подтверждено, свидетелей, даже неподтверждённых, – нет. Самая таинственная личность, глубоко наследившая в науке. Судя по датам активности – почил всуе.
Анна Грязева. Лаборант, пассивный лидер и, как это ни парадоксально, основоположница гонки за материализацию идей ОТТ. На основании непроверенных, но «вызывающих наиглубочайшее доверие» источников, – включена в список почивших на лаврах. Всуе.
Отрицательные герои (кто прочёл – я не виновата).
Антонуан Бригореат Хастингс младший (без комментариев).
Мисс Хадсон. Матрик Хадсон – прирождённая Хьюго Даниелловски (без комментариев).
Эдвард Годвин – преступный первооткрыватель трансгеннерного преобразования путём его преступного использования давным-давно (на этот момент судьба неизвестна).
Джон Клод Реттенбекер – историк, философ, автор некоторыми игнорируемой, большинством презираемой, но никого не оставляющей равнодушным «Биографии Генриха Аркадиевича Похитайло». «БиГАП» Caspersity 2432 г. (велика вероятность почивания всуе).2
Жертвы (те, кто не смог).
Доктор Колбер (Фердинальд Артур Эрик Эль-Кольбер, младший) – главный винтик в механизме связей между первой и второй реальностями.
Шостак, просто Шостак – жертва, причина и путь. Одна из нитей Реальности, «толстый» её вариант.
И под самый под конец – n-нное число «случайных персонажей» (сотня-другая, десяток-другой).
Всё обобщающий «список» персонажей, случайных и, в большинстве своём, – безымянных. Они, как чёртики из табакерки, «выскакивают» в самых неожиданных местах и в абсолютно непредсказуемые моменты. Несмотря ни на что, да и вопреки всему, – значимость их огромна, а числа им не счесть!
День не задался. Это стало понятно, когда я посмотрелась в зеркало. Увиденное заставило переоценить результаты самодиагностики. Мгновенно! Вопреки отличному самочувствию, оттуда выглядывала заспанная, лохматая «чучундра» с бледно-зелёной кожей и красными, закисшими глазами. А когда под ярким светом я рассмотрела желтоватый оттенок на висках и нездоровую восковую прозрачность чуть более обычного оттопыренного правого уха, со мной случился лёгкий, сопровождаемый неконтролируемой кинетической активностью, припадок.
Первым делом я попыталась разбить средний сегмент панорамного зеркала, прицельно метая в собственное отражение всё, что попадало под руку. Очередной раз и ожидаемо безуспешно. Да и что может сделать пластик и алюминий с металлизированным архидианским стеклом? Понятное дело, – ничего! Единственное, чего я добилась, так это перевернула литровую банку с шампунем. Дозатор отломился, и теперь вся правая стена, тумба и большая часть гидропоглощающего коврика были залиты липкой зелёной массой. Конечно, такой жалкий результат меня только раззадорил. И я всерьёз взялась за содержимое нижних полок и выдвижных ящичков.
Рванула первый и на миг оторопела от изобилия хорошо забытой парфюмерии, твёрдых сортов мыла и красочных пузырьков с моющими средствами. На фоне упаковочной вакханалии вызванный мною хаос казался ничтожным. Было так унизительно, что я поняла: остановиться уже не смогу. В глазах потемнело, и руки сами по себе стали всё выгребать из загашников.
Здоровье у меня ещё того – О-го-го, так что ЭТО могло продолжаться до «после обеда». Но… Стоило мне «случайно» расколоть флакон с очень редкими маслами и осознать, что прямо сейчас придётся искать замену единственной и горячо любимой щётке для волос, он, этот припадок, сразу сошёл на нет.
Остался только резкий и уже неприятный запах «Вечернего Леса», несколько уродливых, даже на вид опасных осколков эксклюзивного флакона «Тропической Свежести», вперемешку с кусками пластмассовой ручки от «вечной» щётки для волос, почти неразличимых под бессистемной россыпью «неубиваемых» коробочек-пузырьков-баночек. И всё это было «вплавлено» в жирной, удивительно гадкой, грязно-зелёной луже.
А в довершение ко всему, как издёвка, – взлохмаченное, краснорожее отражение в абсолютно целом зеркале.
Правда, рассматривала я это безобразие недолго. Ещё мгновение, и меня отпустило. Совсем! Сердце колотилось в груди, немного тянуло поясницу, приятно ныли плечи, а мысли уже холодны и кристально чисты!
