Случившееся обязательно повторяется, коснувшееся тебя прикоснется снова. Конечно же, он не забыл Арутюнчика, американского предпринимателя русско-еврейско-армянского происхождения, этого законченного космополита, гражданина планеты со штатовским паспортом. Помнил он и правительственную дачу в предместье Москвы, плетеную мебель под тентом, как в михалковских кино про помещиков, пристальное любопытство в глазах собеседников и сам толк неспешных разговоров – политика и культура, демократия и русская душа, нефть и доллары, Восток и Запад и Россия посередине, экономика как способ взаимодействия человека с природой – последнее удивило, было внове, его в институте учили по-другому: наука о воспроизводстве общественного продукта и так далее. Кротов больше слушал, чем говорил. Потом перешли к местной тюменской тематике, тут роли поменялись. Кротова спрашивали, он рассказывал с удовольствием, демонстрируя связи и знания: мол, и сибирские банкиры шиты не лыком. Американец неожиданно проявил изрядную осведомленность в тюменских проблемах и личностях, пару раз ставил Кротова в тупик своими точными вопросами; приходилось сознаваться, что информации нет или просто не думал об этом.
Юрий Дмитриевич был откровеннее: есть ли у Кротова прямой выход на областного губернатора, знаком ли с Неёловым, какие связи в «Газпроме». В конце концов, Кротов не выдержал и прямо спросил, чего от него хотят. Желали от него, в сущности, не так уж много: вывести Арутюнчика лично на ямальского губернатора. Кротов снова спросил: зачем? Ему сказали, что у американцев есть новинка – компактные ядерные электростанции разового пользования, без дозарядки и размером с железнодорожный вагон; одна такая способна питать электричеством целый северный район типа Пуровского (район был точно назван американцем). Он спросил, где они действуют. Нигде, ответили ему, это эксперимент. Тогда Кротов сказал: почему бы не провести этот эксперимент на Аляске? К нему сразу утратили интерес, и разговор вернулся к более безопасным и приятным темам.
Под занавес Юра предложил Кротову ежемесячные хорошие деньги. За что, спросил Кротов. Юра ответил: за то, что в Тюмени у нас будет наш хороший человек. Кротов сказал, что деньги привык зарабатывать. Юра бросил американцу: ты понял, бродяга, какие у нас люди в Сибири? Это вам не Брайтон паршивый...
Было это давно, но не слишком. Весною, во время второго контакта, Юрий Дмитриевич прокатил однажды имя Арутюнчика пробным осторожным шаром, но Кротов смолчал, и москвич понял всё и ни разу более Арутюнчиком не обмолвился. И вот полгода спустя Юрочкин «коллега по профессии» сделал новый вброс, и Кротов как-то сразу решил, что эту игру нынче следует доиграть до конца.
– Да, Юрий Дмитриевич, всё хочу спросить, да забываю: тогда у вас получилось что-нибудь?
– Вы о чем? – Бородатый был весь внимание.
– Про электростанцию.
– Получилось, – спокойно сказал бородатый, и Кротов опешил:
– У нас, на Ямале? Я даже не слышал...
– Север велик, – равнодушно заметил Юрий Дмитриевич. – Разве я что-то сказал про Ямал? Мэтр, не пора ли горячее?
Геннадий Аркадьевич одобрительно кивнул, переложил с колен на стол салфетку, беззвучно отодвинул стул и отправился в сторону кухни.
– Осетрина, как правило, суховата, – сказал Валерий Павлович, – однако наш друг Геннадий непревзойденный мастер по части жарения хорошей рыбы. Готовьтесь, Сережа, сейчас вы ахнете. Даже без хлеба.
– Трам-па-па-пам-м-м! – пропел бородатый, и мэтр внес большую тарелку, где дымилось нечто золотистое, и поставил посреди стола.
– Никакого лимона! – вскричал Геннадий Аркадьевич, увидев движение кротовской руки. – Будет подан соус, господа.
Вкус был мягким, нежным, сочным под хрустящей корочкой, отдавал чем-то знакомо-таинственным, и Кротов даже отказался было от соуса, но прибежавший из кухни с фарфоровым, уточкой, соусником мэтр Геннадий настоял, и был прав.
Насладившись кротовским удовольствием, Геннадий Аркадьевич принялся декламировать:
– Порционные куски осетрового филе легко сбрызгиваются лимонным соком и обжариваются на кукурузном масле; в процессе обжаривания...
– Отстань, – сказал Юрий Дмитриевич.
– ...осетрина посыпается солью, перцем и тертым миндалем.
– Сволочь какая.
– Далее куски хорошо обжаренного филе – свидетельством окончания процесса служит появление ровной золотисто-коричневой корочки...
– Ты рушишь легенду, варвар!
– ...укладывают на противень, поливают полусухим белым вином и окончательно запекают в духовке.
– Кто-нибудь, пристрелите его!
– Для приготовления соуса берут сок, образовавшийся в процессе первичного обжаривания рыбы...
– М-м, подонок, ужасно вкусно!..
– ...смешивают со сливками и яичными желтками и прогревают без кипячения. На гарнир предлагают....О господи, я же забыл!
Геннадий Аркадьевич рысью сбегал на кухню и приволок огромное блюдо тушеных овощей.
– Простите, ради бога, заболтался.
– Удивительное дело, – сказал Валерий Павлович, накладывая на тарелку новую порцию, – профессором являюсь я, а страстью к произнесению лекций страдает мой друг Геннадий.
