На гладком поле выделялось несколько ярких крон, также весьма условных, но чем-то знакомых. Их Мухин различал безо всякого труда: вот здесь он существовал как Сука. Тлеющий слой... А здесь он был бит разочарованными наркошами, здесь же они с Константином ездили на Воробьевы горы за последним закатом... От этого слоя осталась какая-то пегая головешка, с ним уже все кончено. А вот здесь он по-прежнему существует как ботаник. Значит, стрелок в вертолете все-таки раздумал... Здесь — как оператор... Сюда Виктор и стремился, но не по своей воле, а по какому-то неизреченному внутреннему закону.
Мухин узнавал и другие слои, хотя в то же время они оставались простыми пиктограммами. Лишь нулевого слоя он, как ни старался, не нашел. Не вспомнил. Не почувствовал.
Полет оборвался внезапно, словно Виктора выдернул из транса кто-то посторонний. Проморгавшись, он увидел над головой черную глубину ночного неба. Это было совсем не то место, куда он всегда возвращался.
—Г-г-де я?..
— Так, ну жить-то теперь он будет, — сказал душевный лысенький мужичок в клетчатой рубашке и полосатом галстуке. Обращался он вроде к Виктору, но в то же время и не к нему. — Состояние стабильное, но я его, конечно, забираю.
— Конечно же, нет, — произнес Немаляев.
Виктор повернул голову и увидел в дальнем углу Костю, Сан Саныча и Сапера. Людмилы не было.
— Кома — не триппер, уколом не обойдешься, — деловито заметил клетчато-полосатый. — Я вызову машину.
Молодой человек у него за спиной укладывал в пузатые алюминиевые кейсы какой-то электрический скарб.
— Сам поправится, — беспечно ответил Константин. — Он у нас крепенький. Правда, Витя?
— Угу...
Мухин почесал левую грудь и относительно легко встал. Стены в комнате почему-то поменяли цвет с кремового на приятно голубоватый и ощутимо раздвинулись. И еще... напротив кровати появилось окно — oгромный стеклопакет с видом на темные ели и уходящую в даль ЛЭП. Потолок поднялся и выгнулся стеклянным конусом. Через него были видны звезды.
— Как ты, Витя? — осведомился Немаляев.
— Прилично.
Виктор снова потрогал грудь и, нащупав маленький квадратик пластыря, машинально его оторвал. Продолжая почесываться, Мухин обнаружил, что испачкал пальцы в крови. Под пластырем у него в теле оказалась маленькая дырочка.
— Чего это ты в меня втыкал? — недовольно спросил он.
— Адреналин втыкал... — медленно выговорил врач. — Колол, в смысле... В сердце.
Его помощник, вероятно брат милосердия, также замер и уставился на Мухина.
— Я должен его забрать, — сказал доктор. — То, что он ходит... это еще ни о чем...
— Ты нам ничего не должен, — отрезал Константин. — Мы-то тебе сколько?..
— Я зарплату получаю, — нервно ответил доктор.
— Ну да, и звездочки... Тогда все, спасибо за внимание. Начальству привет и передай, что мы благодарны. Этому, духу твоему... — Костя кивнул на санитара. — Пусть и ему тоже... Пусть хоть премию, что ли, отпишут. Чемоданы твои тащил.
— Спасибо, мы сами разберемся.
— Мы тоже.
Халатов на медиках Виктор так и не увидел и сделал вывод, что это были медики особые. Не формалисты. И еще он понял, что за время транса переместился из подвала в элитную многоэтажку на границе города.
Костя проводил доктора и, через минуту вернувшись, встал напротив Мухина.
— Гнида ты...
Он произнес это абсолютно спокойно, и Виктор очень удивился, когда Сапер, прыгнув к Константину, начал выкручивать ему руки. Даже Сан Саныч, несмотря на возраст, сделал какое-то порывистое движение, словно тоже собирался куда-то броситься.
— Вы чего?..
— "Чего"! — зло передразнил Немаляев. — У него нож всегда с собой!
— Ну так... — растерялся Мухин. — Я-то при чем?
— Ты-то?.. — Сапер придавил Косте шею и встал коленом ему на запястье. В разжавшихся пальцах показалась деревянная ручка — нож Константин держал по филиппински, лезвием вниз. — Ты-то?.. — хрипло п вторил Сапер, но опять ничего к этому не добавил.
— Костя, уймись! — воскликнул Немаляев.
— Правда, Костя, — сказал Мухин. — Сколы можно меня убивать? Значит, ты меня ножичком, да?..
— По-всякому.
— По обстоятельствам... — печально усмехнулся Виктор. — Ты меня везде можешь зарезать, только ня здесь. Здесь у меня порт приписки, если я правильнв выражаюсь. Помру — ищи меня снова по всем слоям.
— Ты нам условия ставить собрался? — прокряхтев из-под Сапера Константин. — Да слезь ты с меня! Сам Саныч, вы поняли? Эта вошь возомнила, что держит нас на крючке!
— Сапер, оставь его! Костя, спрячь перо и веди себя прилично! Витя, не борзей! — распорядился Немаляв и, присев на кровать, чутко, как дрессировщик, огляде всех троих. — По углам, сказал, разбежались! — рявкнул он. — Действительно думаешь, что мы от тебя зависим? — иронически спросил он у Мухина. — Что ж... Верно, зависим. А ты — от нас. Дело у нас общее, сорвется — пострадаем все.
— А ты, Витя, — особенно, — мечтательно закатил глаза, проговорил Константин. — Давай, змей мутный. Очухался? Покойничек... Давай поведай нам.
— Что я тебе поведаю?.. Это вы мне объясните, с какого перепугу мы из бункера вылезли.
