Кэптен толкает меня в грудь, пытаясь отпихнуть от Бриэль, но я не отступаю.
– Какой же ты придурок, – хрипит она с неуверенностью во взгляде.
– Знаю, – усмехаюсь я.
То, что происходит, – гребаный кошмар с рейтингом 18+, и этот кошмар будет меня преследовать всю жизнь.
Бриэль стоит неподвижно и просто смотрит на меня, и это разрывает меня надвое.
– Мне жаль, что с тобой так случилось, этого не должно было произойти, – мои единственные правдивые слова за сегодняшний вечер. – Но я не собираюсь притворяться, будто ты еще можешь принести мне какую-то пользу. Я уже взял все, что ты можешь предложить. Воспользовался тобой так, как планировал. Стер нимб, висевший у тебя над головой, и заменил его рогами, но ведь именно этого ты и хотела, верно? Быть плохой? Быть частью темноты нашего мира? – Я отхожу и снова занимаю свое место на диване. Кэти с одной стороны, Джиана с другой. – Пожимаю плечами. – У тебя не осталось ничего, что мне было бы нужно, маленькая Бишоп, – хриплю я, не узнавая собственного голоса. – Убирайся отсюда, пока тебя не побили. Я пытаюсь отпраздновать свою победу, а ты убиваешь весь настрой.
– Я еще не договорила, – ее голос звучит так тихо, что его почти не слышно.
Подходит Мика, осторожно берет ее за руку, и я, вскочив, отталкиваю его.
Наклоняюсь к ее лицу и бросаю последний вызов, который, я знаю, заставит ее уйти:
– Ты и вправду хочешь, чтобы из-за тебя набили морду другому человеку?
Мое сердце разрывается, хотя там уже нечему рваться, стыд и угрызения совести вонзаются мне в кожу, подобно зазубренному лезвию, обернутому проволокой.
Ее губы дрожат, но она борется с собой.
– Как ты смеешь говорить мне такое.
У меня на шее натягиваются жилы, я стискиваю зубы.
– Ты жалкая, если думала, что я не посмею.
– Ты просто ублюдок, который боится самого себя. «А что если меня таким не будут любить другие?» – ты ведь так думаешь? – Она пихает меня в грудь. – Иди ты на хрен за то, что трусишь делать то, что на самом деле хочешь, а я знаю, чего ты на самом деле хочешь. Но, похоже, ты предпочитаешь прийти к осознанию на собственном горьком опыте. – Она делает шаг назад. – Я уйду от тебя, Ройс, и не жди, что я прибегу обратно.
Бриэль разворачивается и уходит, вырывая мое сердце и унося его с собой.
И что добивает меня окончательно – вместе с ней уходит мой брат.
– Бриэль, подожди!
Я продолжаю бежать к выходу, но Кэптен догоняет меня и осторожно преграждает путь.
– Пожалуйста, просто…
– Отвали от нее на хрен!
Что?! Я тут же разворачиваюсь. Там – он, направляется к нам гневными шагами, тень падает ему на глаза, когда он подходит ближе.
Не удостоив Кэптена взглядом, Бас встает прямо передо мной.
Мои глаза наполняются слезами, затуманивая зрение, и я бросаюсь к нему. Его руки тут же обнимают меня, и я уже не в силах сдержать рыданий.
Бас нежно обхватывает ладонью мой затылок и шепчет:
– Ты со мной, сестренка.
Я плачу, а он укачивает меня, совсем как в детстве, когда он приходил, чтобы успокоить меня после очередной выходки нашего отца.
Мне ненавистна мысль, что при нашей первой встрече за такое долгое время Бас видит меня именно такой – слабой и нуждающейся в поддержке.
– Передай брату, что он труп, – рычит Бас.
– Иди на хрен, – бурчит Кэптен, делая шаг к нам. – Не смей угрожать моему брату. Ты знаешь, что будет.
– Хватит, – шепчу я, высвобождаясь.
Поворачиваюсь к Кэптену, и его глаза смягчаются, он сразу все понимает.
– Я отвезу Валин домой.
У меня дрожат губы, я поворачиваюсь к подруге, и та вскидывает руки, словно хочет сказать, что не нуждается в объяснениях.
Кэптен отчаянным шепотом добавляет:
– Вспомни, о чем мы говорили в зоопарке, Бриэль.
Я опускаю глаза, и он уходит.
Снова поворачиваюсь к брату, он кивает мне, и мы вместе идем к выходу. По пути Бас здоровается с людьми, которые замечают его, пока мы протискиваемся через толпу.
На улице брат поворачивается ко мне.
– Какая ты стала, Бри, – хрипло произносит он, и я замечаю влагу в его глазах. – Маленькая, но… уже не маленькая.
У меня вырывается смешок, он протягивает руку, и я подаю свою.
– Ты красотка, сестренка.
Не могу сдержать улыбку и поднимаю взгляд.
– А ты как будто даже выше, чем я помню.
Бас ведет меня дальше, к машине, на которой приехал. Она классная, лучше, чем все то, что, по моим ожиданиям, он мог бы себе позволить. Классика, как братишка всегда и хотел. «Мустанг Фэстбек» 1969 года – та самая машина, постер с которой висел на стене у него в спальне, сколько себя помню.
Мне нет нужды спрашивать, его ли это машина или он ее одолжил, чтобы добраться сюда. Достаточно посмотреть на номер:
На меня что-то находит, снова подступают слезы.
– Ага, – выдыхает он. – Я, наверное, долбанутый на всю голову, раз пользуюсь тем же, что и эти засранцы, но я просто не мог не взять эту красавицу. И решил пользоваться ею правильно. Номер тачки, что мне мать подарила, – «4 Бишоп», но нас никогда не было четверо, – он смотрит на меня, мой любимый, всегда защищавший меня брат. – Нас всегда было двое. Только ты и я, Бри.
