- Марика из Лоэле, - отрекомендовался я. – И что же мне теперь делать?
- Ах, милочка, вот и вы, наконец-то!
Высокая, сухопарая и прямая как громоотвод дама средних лет вышла из-за виртуозно подстриженных кустов жимолости и олеандра и, шурша по дорожке длинным шлейфом великолепного платья из золотисто-табачного шелка, направилась прямо ко мне. Слуги немедленно приняли Г-образные позы и расступились в стороны, давая даме дорогу.
- Ах, как я ждала вас! – Дама подошла ко мне, протянула в призывном жесте руки в кружевных перчатках. – Что же вы сидите в седле? Идите, я вас обниму!
Озадаченный такой радушностью я спешился, дал себя обнять, расцеловать и обсыпать пудрой, которая покрывала лицо дамы слоем толщиной с гренландские ледники.
- Как я мечтала вас увидеть! – сказала дама, выпуская меня из объятий. – Этот маленький поросенок обещал мне, что вы обязательно приедете ко мне на именины, но , по правде сказать, не верила, что такое чудо случится! Вы так прелестны! Право слово, я думала, Джармен, как всегда, слегка преувеличил, когда говорил о вашей красоте, но теперь вижу, что он был, напротив, недостаточно красноречив.
- Как всегда? – хмыкнула Марика.
- Сударыня, - сказал я, несколько подавленный таким выбросом эмоций, - вы, надо думать, госпожа Гризельда?
- Она самая, дорогая. Хозяйка этого поместья и мама Джармена.
- О! – сказал я. – Простите, я забыла поздравить вас. С днем рождения и, как говорят у нас в Авернуа, желаю вам всегда оставаться восемнадцатилетней. Вот только прошу у вас прощения, я не догадалась привезти вам подарок.
- Ах, милая, ваш приезд – самый лучший подарок, которого я могла пожелать! – Гризельда подхватила меня под руку, в то время как слуги, выйдя из ступора, взялись за поводья Арии и повели мою лошадку на конюшню. – Как вам наш скромный дом?
- Великолепно, - совершенно искренне сказал я. – Джармен не говорил мне, что вы так богаты.
- Богаты? Вы шутите, золотце! Разве это богатство? Все эти угодья дают нам в совокупности не более ста тысяч дукатов дохода в год, что едва-едва покрывает мои расходы на дом и прислугу. В наших краях есть куда более состоятельные семьи. Но я рада, что вам у нас нравится. – Тут почтенная леди остановилась, всплеснула руками и снова полезла ко мне обниматься. – Боже мой, наконец-то я дожила до этого дня!
- До какого?
- Увидела невесту Джармена. Он ведь всегда был несносен, почти не делился со мной насчет своих сердечных дел. А тут приехал и не умолкал на секунду. Рассказывал взахлеб, как случайно встретил вас после долгой разлуки – дорогая моя, вы не представляете, как тяжело мой мальчик переживал ваш нелепый разлад!, - и как вы с ним совершили очень романтическое путешествие в какую-то Далканду.
- О-очень романтическое! – сказал я с самым серьезным видом.
- Милая, как я вам завидую! – Гризельда всхлипнула и промокнула расшитым платочком сухие, густо подведенные глаза. – Вы так молоды, так свежи, так эротичны, так прекрасны! Ваша жизнь напоминает волшебный сон, полный любви и новизны впечатлений. Как бы я хотела вернуться в то время, когда мне самой было двадцать лет… вам ведь, кажется, двадцать?
- Двадцать два, - подсказала Марика, и я тут жеповторил это уточнение Гризельде.
- Я встретила отца Джармена, когда мне было восемнадцать, - заговорила Гризельда, увлекая меня за собой по аллее к особняку. - Он был славным мальчиком, но до ужаса нерешительным и закоплексованным.Джарми пошел в него, папин сын. Я сразу поняла, что он влюбился в меня, да и мне он безумно понравился, но как же мне было трудно заставить его сделать мне признание в любви первым… У вас грудь своя, или делали магопластику?
- Что? – Я скромно опустил глаза. – Своя.
- Чудесно. Всегда мечтала иметь грудь такой формы. – Тут Гризельда заговорщически подмигнула мне и зашептала: – А что Джармен говорит о твоей груди?
- О моей груди? – Поскольку мадам Гризельда так непринужденно перешла на «ты», я понял, что сегодня мне очень много придется говорить на самые интимные темы. – То же, что и обо всем остальном, если позволите.
- Чудесно! – Гризельда в восторге захлопала в ладоши. – Конечно же, ведь он в тебя так влюблен! И я рада этому, поверь.
- Да, но только…
- Что только?
- Я ведь вампироморф.
- Поверь мне, дорогая, это совершенно неважно. Моя мама любила говорить: «Любовь не знает условностей». Джармен рассказывал о тебе столько хорошего, с таким пафосом, что я нисколько не сомневалась в твоей добропорядочности даже до встречи с тобой. Ну, а теперь я в тебя просто влюбилась, деточка! – Тут Гризельда снова обняла меня и расцеловала. – Теперь ты останешься у меня погостить минимум на неделю. Нет, на месяц. Нам с тобой просто необходимо поближе познакомиться.
- С удовольствием, - сказал я, прекрасно понимая, что не останусь в этом доме ни на минуту после того, как встречусь с Нико и узнаю о бриллианте. - А где Джармен?
