— А как же Алекто? Что если фурия воспрепятствует тебе?
— Думаю, справлюсь. — Борн тоже налил водки и вдохнул её, не утруждаясь даже изображать, что пьёт, как люди. — Вряд ли она стала сильнее от того, что заточена в камень.
Фабиус покивал с набитым ртом. Он был очень озабочен судьбой души Дамиена в аду, но это не портило ему аппетита.
— Отправимся в полночь? — уточнил он. — Я провожу тебя до трона в Йоре. И буду ждать там твоего возвращения.
Борн кивнул:
— В полночь.
Он не отказался от помощи человека, ведь магистр Фабиус на деле доказал, что не слабее демона. А Борн не мог сейчас даже предположить, какими будут свойства портала. Вдруг следом за ним на землю проникнет через него какая-нибудь демоническая тварь?
Демон был внутренне готов к схватке. Он был сыт. Раны его хоть и отдались болью, когда он погружался сегодня в Междумирье, тоже уже достаточно зажили.
Нет, он не собирался встречаться в аду с Сатаной, только разведать как там и что, но сытость всё-таки успокаивала. А вот неизвестность тревожила: демон не знал, где и как искать душу Дамиена.
Если она попала в общий котёл, он не найдёт даже свидетелей её смерти. А если нет? Кто может просветить его о судьбе мальчика? Разве что книга адских записей, ведь она знает все пути и все судьбы.
Пожалуй, что да. Именно книгу ему стоит найти для начала. А уж тогда будет ясно: искать ли душу Дамиена дальше или принести магистру свидетельство о смерти души его сына.
— В полночь, — повторил Борн. — А сейчас тебе лучше немного поспать. Ты всё-таки человек, а тебе тоже будут нужны силы.
Маг сыто икнул и согласился. Водка расслабила его: черты лица смягчились, начали слипаться глаза.
Демон предложил другу расположиться в комнате для гостей и пообещал разбудить, как только пробьёт полночь. Он уже привык учитывать, что тела людей удивительно слабы, зато их души обладают удивительной стойкостью.
Кем мог бы стать Фабиус, проживи он ещё пару-тройку тысячелетий, если и сейчас маг не так уж и отстаёт от демона в мудрости и огне рвения?
Так в чём же секрет человечьей души? Что тогда отличает её от демонического средоточия огня? Неуязвимого, пылающего, но раз за разом проигрывающего субстанции не крепче водки.
Прогуливаясь по ночному замку и размышляя, демон Ангелус Борн сам не заметил, как ноги принесли его к дверям спальни Ханны.
Он постоял немного под дверью, размышляя, хочет ли её видеть, и вдруг, сам не ожидая этого от себя, одним порывистым движением прошёл сквозь.
Правительница спала. Она дышала ровно, улыбаясь, словно дитя. Когда Борн был рядом с ней, во дворце, Ханна ничего не боялась.
Демон наклонился к её лицу, вдыхая тонкий запах, похожий на запах пряностей. Когда-то в верхнем аду он любил аромат корицы.
Его тепло коснулось нежной кожи Ханны, и она открыла глаза.
Борн не знал, как тонок бывает сон человека во время игры сновидений. Он уже много раз приходил посмотреть на спящую Ханну, и тогда она не почувствовала ничего. И вдруг…
Демон улыбнулся и позволил своей огненной крови осветить тело. Пусть лучше Ханна увидит его, чем испугается присутствия неведомой опасности.
Она тоже улыбнулась, узнав его.
— Уже утро? — спросила она.
Правительница подняла голову и посмотрела на тёмный прямоугольник окна, чуть подсвеченный масляными фонарями с дворцовой аллеи.
— Нет, — сказал Борн. — Ещё целый час до полуночи.
— Ты не спишь по ночам? — Она села в постели, и он опустился рядом. Места здесь хватило бы на всех студентов, что прошли сегодня отбор.
— Да, — отозвался он эхом. — Я редко сплю по ночам. А последнее время мне и вовсе не спится.
— Почему? — спросила Ханна обеспокоенно.
Она потянулась к креслу, чтобы стянуть с него и накинуть на плечи шаль.
Ей было неловко сидеть рядом с жарким телом демона в слишком тонкой сорочке.
А ещё она знала, что Борн хорошо видит её во тьме спальни, освещённой только сиянием его рук и лица.
Демон вздохнул: он разбудил, а теперь ещё и смутил правительницу. Но отступать было некуда.
Если не сейчас, то когда? А вдруг он сегодня сгинет в аду и больше не сумеет вернуться в человеческий мир?
Борн давно хотел открыть Ханне правду. Но лишь овладев силой лжи, ощутил, что способен не солгать в важном.
— Я нашёл твою дочь, но не сумею её спасти, — сказал он тихо. — Силы демона не безмерны. Я не бог этого мира. Я…
Ханна молчала.
— Её тело погибло, — продолжал Борн, успокоенный тем, что она хотя бы не плачет. — Уцелела только душа. Но, боюсь, бедняжка уже совсем ничего не помнит. Я мог бы создать ей новое тело и переселить туда остатки души, только это уже не поможет. У тебя будет призрак твоей Софии, полоумная дурочка. Она… — он замолчал.
Иные считают, что правду говорить легко и прекрасно.
Нет! Правда болезненна и отвратительна.
Но, будь она лёгкой, давно смешалась бы с ложью и растворилась в ней.
Ханна молчала, кусая губы. Только дышала тяжело и со всхлипом.
Борн, не в силах выносить это молчание, нащупал её холодные пальцы.
— Где она? — прошептала Ханна. — Могу ли я увидеть её?
