Первая дата, которую он вставил в проверенный объект, сработала хорошо; как и вторая, и третья. Ладно, значит, будет сложнее. Он вспомнил, как доктор Майер совсем недавно учил их проверять свои приложение — всегда проверять пределы, границы и всё, чего быть не должно. Если пользователь может ввести что-то в интерфейс, то введёт. Так что Аарон внёс наименьшую и наибольшую дату, которую позволяла строчка. Всё было в порядке. Со всеми специфическими подстрочками, которые использовал Спенсер, может быть, дело было скорее в формате даты, когда доходило до класса. Не упоминая о том, что он не проводил проверки на ошибки и формат. Он практически будто хотел, чтобы пользователь облажался. Так что вместо того, чтобы вводить дату стандартного формата, Спенсер ввёл первые цифры месяца и дня, и получилось 1/1/2000 вместо 01/01/2000. Бинго.
ААРОН: «О да!»
Аарон свернул окошко чата и принялся работать над добавлением тестов на различные форматы дат, ожидая ответа Спенсера. Он удивился, когда компьютер пискнул практически сразу. Должно быть, Спенсер закончил со своим перерывом и вернулся к кодированию. Когда Аарон открыл окошко обратно, его дыхание застыло в лёгких.
СПЕНСЕР: «Да. Ты меня так возбуждаешь».
Какого. Чёртового. Хрена? Он отодвинулся от стола, отстраняясь от шокирующих слов на экране. Паника сдавила его лёгкие, и его сердце угрожало выпрыгнуть из горла. После всего, о чём они говорили, чего так осторожно избегали, Аарон не мог поверить, что Спенсер сказал ему такое. Должно быть, от него исходила аура, которая так и говорила — «посмейся надо мной». Боже, Аарон не мог это выдержать. Он не мог дружить со Спенсером, если ожидания были такими. Он не мог... Он просто... он...
СПЕНСЕР: «О боже, мне так жаль. Это было не тебе. Я разговаривал с другим человеком в другом окошке, и когда твоё высветилось, я не проверил имя».
Аарон не мог дышать, не мог ответить, не мог делать ничего, кроме как смотреть на слова на экране и пытаться остановить изображения, которые заполонили его разум. Когда Аарон подвинулся обратно к столу, его руки тряслись над клавиатурой. Горло жгло, пока слова возвращались к нему и атаковали его мозг.
Вот так, малыш.
Ты меня так возбуждаешь.
СПЕНСЕР: «Пожалуйста, Аарон. Прости меня. Пожалуйста, скажи что-нибудь».
ААРОН: «Я нашёл твою ошибку. Отравлю код по электронной почте».
СПЕНСЕР: «Забудь про код. Прямо сейчас мне на него плевать».
ААРОН: «Какой к чёрту разговор у тебя был, что ты отправил мне такое случайно?»
Злость, унижение, страх — всё это кружилось и горело в его груди. Чёрт возьми, он ненавидел чувствовать такое отсутствие контроля, и всё из-за нескольким слов на экране. Не удивительно, что родители хотели куда-нибудь его вышвырнуть.
СПЕНСЕР: «Я говорил кое с кем о сексе, при этом дрочил. Я никогда не собирался тебе этого показывать. У меня не часто бывает секс, потому что люди считают меня отсталым. Приходится брать там, где получается».
Аарон редко бывал в интернете и определённо ни с кем при этом не общался. Он не мог общаться даже с людьми, которые стояли перед ним, не говоря уже о людях по всему миру. Хотя, может быть, было бы проще говорить с кем-то, кого он никогда не увидит. Он понятия не имел. Долгое время всё было так испорчено, ничего больше не казалось настоящим. Ничего, кроме страха.
ААРОН: «Ты часто этим занимаешься? Может, нам не стоит общаться в чате».
СПЕНСЕР: «Нет, не часто. Только иногда».
ААРОН: «Почему?»
СПЕНСЕР: «Почему не часто или почему я вообще этим занимаюсь?»
ААРОН: «И то, и другое, наверное».
СПЕНСЕР: «Я делаю это потому, что мне надоело быть одному. Приятно быть желанным, даже если я никогда не увижу этого человека. Я не часто этим занимаюсь, потому что это вызывает ощущение пустоты».
