– Выкрасть? – нахлынувшее беспокойство вынудило Кагами повысить голос, а заодно и откровенно возмутиться: – Алло, вы меня вообще видели? Я смогу проникнуть незамеченной, но выкрасть? Сколько эта туша весит? Минимум семьдесят килограммов? Я не могу перемещать предметы во тьме, которые плотно не прижаты к моему телу. Это не жесткий диск.
– Оставлять тело ному у правительства также нельзя, – подключился к разговору доктор, заботливо погладив мелкую химеру, сидящую на коленях. – Я бы хотел, чтобы вы вернули тело, но если не удастся, то нужно его уничтожить.
– Как жаль, что у вас нет того, кто мог бы все спалить по щелчку пальца, – с откровенной издевкой протянул Даби.
– Спасибо, Даби, ты уже сделал достаточно, – недовольно глянув на ухмыляющегося парня, Кохэй вновь обратился к девушке: – Возражения не принимаются, Кагами, это наша работа. Нападение на штаб комитета показало, что ты уже освоила причуду и не нуждаешься в поддержке. Как только Даби пришлет адрес, действуй немедленно.
Кагами могла оспорить принятое решение, хотя бы потому, что это вообще-то не их проблема. Тело ному останется у правительства – и что? Почему она должна рисковать задницей ради обгоревшего куска плоти? Прибирать… прибирать за этим ублюдком?! Который самодовольно ухмылялся, довольствуясь тем, как она с трудом держала себя в руках.
Фыркнув и отвернувшись, девушка всплеснула руками. Мол, черт с вами, разве вы оставите мне другой выход? Она ненавидела такие моменты, это напоминало о работе в комитете, когда приходилось браться за… хотя, нет. Не похоже. Ни разу. Тогда Кагами добровольно пошла на жертву, отдавала себе отчет, что придется делать и то, что ей не нравилось. Здесь же ей придется выполнять чужую работу.
«Я, блять, тебе это припомню, Даби».
Положение до невозможного обидное. Кохэй спас ей жизнь, подарил причуду, которая внушала страх в первую очередь ей самой. Но благодарности Кагами не испытывала, как и желания отплатить мужчине. Она затруднялась сказать, что у нее было на душе, как относиться к ситуации, и поскольку дорога к геройской – да и нормальной – жизни отрезана, оставалось плыть по течению. К тому же Кохэй не по доброте душевной снизошел до нее.
Он определенно рассказал ей не все, но за словом в карман Кагами не лезла. До сих пор помнила, как ужасно себя чувствовала по пробуждении после спасения. Голова разрывалась на протяжении нескольких дней, крыльями не пошевелить из-за раздробленных суставов. В таком положении, даже пожелав, у нее не осталось бы возможности пребывать в неизвестности, мужчина заставил ее выслушать объяснения.
Он работал на Все-за-Одного больше двадцати лет, со временем войдя в тесный круг доверия, став одним из серых кардиналов, получавших приказы напрямую. Кохэй не рассказывал, что именно заставило его ступить на тропу такой дружбы, лишь обмолвился о нужде и бессилии. Все-за-Одного предложил поддержку, а взамен пожелал причуду Кохэя – когда придет время, тот отдаст долг.
Рассказывая это, мужчина не выглядел огорченным, сожалеющим о принятом решении, он хоть сейчас был готов исполнить условия сделки. Однако… нет, сожаления все же имелись, но не того характера, которые переполняли Кагами от мысли, что ее поимел комитет безопасности, например. Кохэй воспринимал обязательство отдать причуду, как потерю. Что босс не видел ее ценности, а как капризный ребенок желал получить интересную игрушку. Для того, кто обладал огромным количеством причуд, это неудивительно. Романтический настрой Кохэя, как для любителя дорам, тоже был понятен. Ему хотелось по-своему определить судьбу причуды.
Долго не пришлось гадать о том, что Кохэй испытывал глубокое чувство одиночества. Он собирал вокруг себя людей, давал им надежду, особенно покинутым героям, тем, кто разочаровался в обществе или хотел получить второй шанс. Из списка, который они обнаружили с Ястребом в Сайтама, Кагами познакомилась с некоторыми героями. Особенно ей запомнила парень с причудой создания горячих потоков ветра – Вихря. Не первоклассный про-герой, однако девушка никак не ожидала увидеть его в рядах злодеев. Его образ и поведение на публике ничем не выдавали в нем… сломанную личность.
Кагами не хотела получать второй шанс, она хотела сдохнуть. Наверное, Кохэй бы не преследовал ее так навязчиво, если бы не ее причуда копирования. Он увидел в ней возможность для жизни своей силы. И Кагами приняла эту возможность. Наверное, потому что состояние не позволяло мыслить здраво, а переломанные крылья с разбитым лбом стали последней каплей.
Знала бы она, на что подписывалась… Управление тьмой. Ни черта подобного. Правда лишь наполовину. Потому что основная сила заключалась не в манипуляциях тенями, а в том, что жило внутри тела. Это не назвать тьмой, энергией или субстанцией. Нечто, разливающееся по венам, смешавшееся с кровью, способное растворяться во тьме, охватывая хозяина. Будто паразит, боящийся света, реагирующий на всплески ярости – концентрацию норадреналина в крови. Демоническая сущность в чистом виде, выражаясь литературным языком.
