– Подумал, что "локмиты" не исчезают за здорово живешь, да еще у самой поверхности планеты. Еще я вижу, что ты не был слишком огорчен, рассказывая о побеге этого парня, Шнайдера.
– Ладно, он ведь погиб. – Карера внимательно смотрел на меня, сложив руки на груди. – Ладно, ладно… Двигатели заминировал я. Никогда не доверял этому Шнайдеру.
– Ладно, принимается. С. кое-какими оговорками. Тебе повезло, что мы пришли одни. Учитывая результаты.
Он встал, потирая руки. Неприятное выражение, казалось, ушло с его лица.
– Такеши, тебе нужно отдохнуть. Завтра утром будет официальный разбор полетов.
– Конечно, Исаак. – Пожав плечами, я продолжил:
– Не думай, что услышишь много интересного.
Он удивленно поднял брови:
– В самом деле? Мои сканеры говорили совсем иное. В последние семь часов с той стороны ворот происходили энергетические всплески. Мощность, сравнимая с выработанной на Санкции IV за весь период ее освоения. По-моему, эту часть истории следует описать немного подробнее.
– А, это… – Я небрежно махнул рукой. – Видишь ли, произошла небольшая стычка между галактическими военными кораблями. Тупые роботы, ничего особенного.
– Ладно. – Уже двигаясь к выходу, он вдруг остановился, словно что-то вспомнил. – Такеши…
Мои нервы напряглись, словно к бою.
– Э-э… что? –
Я постарался восстановить цепь. Головокружительный бег по пустым коридорам и залам марсианского корабля. Высохшие глаза марсианских трупов и битву с неизвестной, потрясающей воображение силой. Казалось, эти картины совершенно нереальны. Уйдя в прошлое, они потеряли ясность. Попытавшись навести на резкость способом, обычным для Посланника, я обнаружил в себе лишь предостерегавшие от усилий черноту и холод.
Покачав головой, я просто сказал:
– Исаак, не знаю. У меня были скафандры. Вероятно, оставалось плавать около ворот, транслируя в ваш адрес сигнал "SOS".
– А если ворота не пропустили бы радиоволны?
– Ворота пропускали свет звезд. Они прозрачны для сканеров.
– Это совершенно не вяжется с…
– Тогда я запустил бы в ворота гребаный радиомаяк и остался с надеждой на то, что среди нанобов он протянет достаточно, чтобы привлечь твое внимание. Господи, Исаак… Я – Посланник. Мы щелкаем такие задачки налету. На крайний случай оставался почти рабочий заявочный буй. Починить его должна была Сунь. Включив буй на передачу, мы вышибли бы себе мозги и остались лежать там до подхода спасательной группы. Какая нам разница: в этих телах никто не протянул бы до конца недели. Кто бы ни пришел, мы в любом случае оказались бы полезными. Как уже мертвые, но опытные эксперты.
Он рассмеялся над последним пассажем, а я вместе с ним.
– Это плохой стратегический план, Такеши.
– Исаак, ты не понял. – И с неожиданной серьезностью я сказал:
– Исаак, я – Посланник. Стратегия состояла в очень простой формуле. Убить того, кто придет меня убрать. В конце концов, если ты способен убивать, выживание – лишь бонус. В противном случае… Черт побери, я – Посланник.
Я пожал плечами.
С лица Кареры тихо сползла улыбка.
– Такеши, отдохни, – мягко сказал он.
Проводив его, я перевел взгляд на Сутъяди и стал вглядываться в неподвижные черты, размышляя. В надежде, что тетрамет не даст заснуть до момента, когда Маркус очнется и узнает, что рискует подвергнуться экзекуции перед личным составом всего "Клина".
Тетрамет – одно из моих любимых средств.
Нет, в военной обстановке этот наркотик не приносит немедленного спасения. Он не уводит от реальности. То есть на "колесах" нельзя летать без гравитатора или пробивать стены голыми руками. В то же время тетрамет открывает такие резервы клеточного уровня, о которых даже не подозревают люди с обычным подсознанием. Препарат работает долго, эффективно и без всяких побочных эффектов – за исключением легкого рефлекса от поверхностей, до того почти не отражавших света или едва уловимой дрожи на границах объектов, особенно вам интересных.
Иногда, если захотеть этого, может что-то померещиться – но это требует концентрации. Или передозировки.
Отходняк не сильнее, чем от любого другого яда.
К моменту пробуждения остальных мною владело не беспокойство, но легкая мания. Казалось, я увидел пресловутый туннель. Причем в его конце уже горел красный свет. Возможно, по этой причине я слишком энергично тряс никак не желавшего просыпаться Сутъяди.
– Сян… Эй, Сян! Да открывай же гребаные глаза! Соображаешь, где мы?
Он заморгал, уставившись на меня с удивленным, как у ребенка, выражением.
– Э-уа-а-а…
– Мужик, мы снова на родном берегу. Явился "Клин" и забрал все тела с корабля. "Клин" Кареры, мои старые друзья по оружию…
