Человек: «Ты его любила?» «Кого из них?» Человек: « О-о» «Ага» Человек: «Будет очень некрасиво с моей стороны попросить рассказать подробней». «Два брата. Любила обоих. Итог: один в земле, второй меня ненавидит, а я между небом и землей задыхаюсь от чувства вины. Хочется сдохнуть», – отправляю и только когда пробегаю глазами по отправленной фразе, понимаю, что слишком откровенно, слишком открыто. Не хотела. Сама не поняла, как вылила все своему незримому собеседнику. Добавила в бокал вина и отпила сразу половину, стараясь избавиться от возникшей горечи. И усмехаясь самой себе. Все-таки удалось уместиться в одну фразу. Во что превращается жизнь, когда прошлое ранит, не оставляя шансов на будущее, когда есть только «сегодня». Она искала искренность, он искал собеседника, никто не надеялся найти любовь, но жизнь вносит свои коррективы.
Снова накатывает, подкатывает к горлу, ноет в груди, царапает внутренности, будто замурованный в стене заживо человек. Больно. Хочется сорваться в крик, с истерикой и заламыванием рук, прореветься до икоты, чтобы потом просто заснуть. Только это все уже было и на тумбочке возле кровати лежит три упаковки с препаратами, выписанными врачом, я уже знаю их действие, каждого из них в отдельности и сочетаниях друг с другом, но игнорирую их, заменяя на очередную бутылку красного вина. Дежурный бокал по левую руку, ноутбук и открытый сайт знакомств как попытка выхода из реальности. И то, потому что моя единственная подруга считает, что мне жизненно необходимо общение, я с ней не согласна, люди меня раздражают, но я использую этот виртуальный портал как способ ухода от реальности. Это работает.
– Тая, ты же сама психолог, ты же знаешь все стадии и процессы…
– Хирург не оперирует сам себя, а ты мне предлагаешь именно это.
– У тебя есть знакомые, коллеги, они же могут тебе помочь. Ты же понимаешь, что тебе нужна помощь.
– Тебе пора
Этот разговор был полтора месяца назад, к специалисту я сходила, но самый плохой пациент психотерапевта – это пациент той же или смежной профессии. Ты знаешь все крючки, и способы ухода от них, а если и не знаешь, то чувствуешь их нутром и интуитивно блокируешь, обманываешь, уходишь, уворачиваешься, избегаешь, закрываешься, врешь. Причем так достоверно, что начинаешь верить в свою гениальность. Иногда, я начинаю бояться того, куда меня может привести эта ложь. Ведь боль остается на месте и ничего не меняется, а ложь становится лишь лепестками роз, прикрывающими гору дерьма.
***
День начался неважно. Она забрала расческу, крем с зеркала и попугая. Отсутствию последнего я даже порадовался. Что ж этого стоило ожидать. Любая другая бы на ее месте давно уже ушла. Вера и так долго терпела, все надеялась, что я вернусь к привычной жизни. Но этого так и не произошло, и Вера ушла. Я ее понимаю. Я был невыносим. Даже для себя уже невыносим. Поднялся с кровати и прихрамывая направился на кухню. Нога снова болела. Надо ползти в аптеку, таблетки закончились.
Умылся над мойкой, внутренне по привычке напрягаясь, ожидая, высказанного неудовольствия от Веры за это, но почти сразу ощутил облегчение от мысли, что ее тут уже нет. Заставив себя проглотить небольшой бутерброд, и выпить полчашки кофе доковылял до шкафа. Пустые полки и вешала, одиноко на меня взирали, но отчего-то вместо горечи приносили облегчение. Взяв первые попавшиеся спортивные штаны и кофту, натянул на себя и поплелся в магазин и аптеку. Это оказалось тяжелей, чем я себе представлял. Вернувшись в квартиру, бросил небольшой пакет с купленным на пол и прислонился к двери, стирая с висков пот, больная нога подрагивала от напряжения, вся эта немощность злила, выводила из себя, затапливала все нутро злобой, на жизнь и себя. Разувшись, вытащил из пакета пачку таблеток. Принял сразу две и рухнул на диван не раздеваясь. Видеть никого не хотелось, делать ничего не хотелось в такие моменты, хотелось заснуть и больше не просыпаться. Там в царстве Морфея было гораздо приятней, интересней и комфортней, чем в долбанной реальности, которая сводила меня с ума.
Когда я открыл глаза, часы показывали уже половину шестого, вечер, за окном солнце неумолимо клонилось к закату.
Голова снова болела настолько, я вынужден был подняться принять уже третью по счету таблетку обезболивающего за сегодня. Еще эти шрамы адски чешутся, настолько, что я готов содрать кожу с собственной ноги, и так порядком изуродованной после аварии. Глупой аварии, неосторожность, самоуверенность и спешка в союзе с гололедом приводят в лучшем случае к больничной койке, в худшем ты играешь в ящик, либо едешь под конвоем в места не столь отдаленные. В моем случае я отделался первым вариантом, моим соучастником (он же потерпевший) был лишь бетонный столб. Из потерь раздробленная и собранная по частям нога, сотрясение, ушибы всего, чего можно, больничная койка, груда метала из любимой машины, вылет из проекта по работе, а следовательно, потеря денег и времени. И это не говоря уже о том, что отдавать кому -то проект, который готовил три года подряд психологически больно, зная, что он на финишной прямой и что сливки и лавры достанутся в итоге не тебе. Сучья жизнь. Сев на диван закинул ноги на журнальный столик и потянулся за ноутбуком.
Пульсирующая боль в висках не давала сосредоточиться на вполне интересном сериале, я постоянно терял нить сюжета и уходил куда-то далеко в своих мыслях. Ткнул на кнопку, ставя на паузу и, растерев лицо руками, выругался. Хотелось жрать, в кишках журчало от голода. Едва не позвал Веру, во время одернул себя, напоминая самому себе, что она ушла и теперь придется со всем справляться самому. Долбанный идиот не смог удержать единственного человека, которому было не наплевать на тебя.
