Алена подошла к окну. Черная «Волга»стояла у входа в отель. Все же догнали! Алена сняла очки, парик и бросила их в урну. Серое платье полетело в чей-то шкафчик, а из него пропали джинсы и водолазка. Пришлось порыться в чужой сумочке, найти тушь и помаду. Несколько грубых мазков перед зеркалом и Алена превратилась в вульгарную шлюху. С порога душевой на нее смотрела девушка с мокрыми волосами. Появление незнакомки ее удивило. - Чау, милашка! До завтра. С этими словами Лена вышла в гостиничный коридор. Черный ход для персонажа был закрыт. Пришлось идти на риск. В холле находились преследователи. Их взгляды встретились, но в таком виде они ее не узнали. Покачивая бедрами, Алена направилась к дверям. Девушка вышла на улицу, получив шлепок по попке от швейцара. Первые десять минут она просто бежала, куда глаза глядят. Потом быстро шла и, наконец, остановилась!… Криминальные романы М. Марта, непревзойденного мастера сложнейшей интриги и непредсказуемого сюжета, давно и прочно завоевали читательский интерес и стали бестселлерами.
Спотыкается человек на ровном месте. Падает. Встает. Шикарный костюм испорчен, нос разбит, цветы сломаны. Свидание с удачей отменяется.
Разве это сюжет? Недоразумение. Тысячи падают на ровном месте и не делают из этого трагедии. Проблемы возникают, если ты падаешь не в прямом, а в переносном смысле. Ощущения другие. Не сразу понимаешь, что с тобой произошло. И вроде бы не больно, но потери несоизмеримые с испорченным костюмом. Некоторым так и не удается встать на ноги и продолжить свой путь.
Он сидел в кабинете издателя и с трудом понимал происходящее, будто речь шла о ком-то другом.
— Вы один из немногих авторов, Павел Михалыч, чьи книги читают работники издательства. Это при их-то занятости и количестве публикуемых беллетристов. Я, к сожалению, книг не читаю. Порой не хватает времени на завтрак, обед и ужин. Мое дело - бизнес. Как остаться на плаву в сложившейся ситуации. Бумага дорожает, цены на книги растут, покупатели тают, как мартовский снег. Тиражи падают. Мелкие издательства прогорают. Издавать книги нерентабельно.
Автор молчал, поглаживая зеленое сукно стола, и о чем-то думал. Скорее всего, он пытался придти в себя и сконцентрироваться, но это у него плохо получалось.
Огромный кабинет завален книгами. Забитые шкафы, стопки на столах, полу и даже на подоконнике. Сотни корешков и разноцветных обложек. О каком чтении можно говорить, здесь времени не хватит на разбор книжных баррикад.
— Вы хотите сказать, — наконец-то заговорил автор, — что бренд «Павел Слепцов» вас больше не интересует, и мы расторгаем наш контракт? Или я не выдерживаю конкуренции на рынке?
— Я ничего не хочу сказать, Павел Михалыч. Руководствуюсь только цифрами и ни чем более. В моем случае они диктуют правила игры. Ничего личного, только бизнес. Тиражи ваших книг упали на три четверти, и мы не можем платить вам такие высокие гонорары. Контракт останется в силе, если вы согласитесь получать четверть от того, что мы вам платили раньше.
— Я становлюсь отработанным материалом.
— Мы не можем диктовать свои условия рынку. Рынок сам расставляет акценты. Детективы еще удерживают свои позиции. Но с трудом. Жанр теряет гибкость. Довлеют примитивы. Речь идет не о вас. Читатель стал более разборчив, выбор слишком широк. Новичка вообще не напечатают, даже если он напишет шедевр. Новые имена не покупают вообще. Исписавшиеся авторы и более слабые сами отваливаются, как перезревшие плоды. Вчера ты гарцевал на белом коне, сегодня забыт. Да вы сами все видите.
— И к какой категории отношусь я?
— На плаву. Не смею вас учить. Вы человек опытный, хороший психолог, незаурядная личность. Но попытайтесь посмотреть на себя со стороны. Зачем вам слушать чужое мнение? Вы согласитесь только с тем, которое вас устраивает. Вы сами о себе все знаете. Попробуйте глянуть на свое творчество как посторонний человек.
— Труднее всего почувствовать запах собственной комнаты.
— Ничего не могу сказать. Я знаю запах книг. Другие мне не знакомы.
— Если придерживаться мнения, будто деньги не пахнут, может сменить жанр?
— Стоит ли? Сейчас лучше всего продаются учебники и справочная литература. Набирает обороты история, связанная с конкретными личностями. Серия о жизни замечательных людей всегда имела стабильный уровень тиражей. А теперь и тиражи выросли, несмотря на книжный кризис, да и пекут их как блины. Но все эти костюмчики не из вашего гардеробчика. Вы хороши там, где чувствуете себя рыбой в воде.
— Остается лишь оживить отмирающий жанр.
Издатель улыбнулся и пожал плечами.
— Я подумаю над вашим предложением, Игорь Петрович. Тайм-аут.
— Конечно. Решение остается за вами.
Павел Михайлович Слепцов встал, простился с издателем и вышел из тихого кабинета в шумный коридор. Люди с папками, бумагами и с пустыми руками сновали по бесчисленным кабинетам длиннющего тоннеля многоэтажного издательства.
И кому он здесь нужен?
Выйдя на улицу, он сел в свою машину и, положив руки на руль, долго думал. Признать себя побежденным ему не позволяли амбиции. Только что его макнули физиономией в дерьмо, и он обязан смириться с подобным унижением. Но как? Когда-то он сравнивал себя с цветущим деревом, приносящим сочные плоды. Талантами Бог не обидел. Но нельзя объять необъятное. Он сделал свой выбор. Какие-то ветви стали отсыхать за недостаточностью подпитки. На все не хватало энер гии и сил. Пришлось выбирать.
Пятнадцать лет он не сожалел о своем выборе. Побочные ростки окончательно сгнили и отвалились. Оставалась лишь мощная плодоносящая макушка, рвущаяся к облакам стремительными темпами. Но хватило одного удара топора и красивый стройный ствол превратился в обычный неприглядный пень. Реанимировать нечего. Разве что пенек даст новые ростки? Все возможно. Надежда юношей питает[1]! А если тебе перевалило за пятьдесят? В его возрасте нужна стабильность, тишина, покой и никаких стрессов. Короче говоря, творческая атмосфера и востребованность.
Писатель без читателей, как артист без зрителя.