— А не скажешь. Тугодум. Ножичком размахивать научился, а о последствиях думать не умеешь. Почитай учебники по криминалистике, полезная вещь при твоей профессии. Человека из тебя уже не получится, а если хочешь вылезти из шестерок, то надо знать и понимать, чем силен враг и за каким углом он будет тебя ждать. Лезть на рожон дело нехитрое. Надо научиться заходить с тыла.
— Сколько тебе лет?
— Пятнадцать.
— Школьница еще?
— Уже нет. В институт поступаю. На юридический. А тебе двадцать один и ты никуда не поступаешь. Так и проживешь с оглядкой всю жизнь. Правда, долгой она не будет. Сегодня отмахался, а завтра нож в спину получишь.
— Хватит каркать. Девчонкой моей хочешь быть?
— Это как? Трахаться с тобой по подворотням, пить водку на малинах, наблюдать за поножовщиной? Что тут интересного? Парень ты симпатичный, но больно грязный. Отмойся, тогда и поговорим. Если будет о чем.
Лиля встала и направилась к автобусной остановке. Яшино самолюбие было задето. Так просто он не сдавался.
Ленинград стал Санкт-Петербургом, вернув свое исконное имя и тут же был назван криминальной столицей России. Бабушка и мать решили не отпускать дочь на учебу. Пусть еще годок побудет дома на глазах. Совсем еще ребенок, страшно за нее.
Похоже, они совершили ошибку. Среди студентов ей было бы проще и легче. Здесь же она была предоставлена сама себе. Мать работала в две смены, бабушке шел девяносто третий год. А дочка взрослела, и удержать ее в четырех стенах становилось все труднее и труднее.
Говорить о раздвоении личности еще рано, но в доме Лиля была одним человеком, а среди новых друзей совсем другим. Назовем это дипломатичностью и гибкостью.
Лиле нравились хорошие рестораны. Яшка начал прилично одеваться. Она отучила его форсить и швыряться деньгами. Во всем нужна мера. Это он понимал, однако держать вилку в левой руке так и не научился. Слава Богу, не вытирал рот рукавом и знал, для чего предназначены салфетки. Если за столом присутствовали друзья, то им запрещалось разговаривать матом. Против жаргона Лиля не возражала. Он даже ей нравился. И сама любила поговорить на «арго», как она выражалась.
Лиля не считала нужным учить Яшку хорошим манерам.
Она говорила, что на том свете они ему не понадобятся. Он учился сам, наблюдая за девушкой, которая стала для него всем и вся.
Что значил он для нее, сказать трудно. Лиля была девушкой очень взрослой, и Яша чувствовал себя мальчишкой рядом с ней.
Потом произошло то, чего следовало ожидать. Поздним вечером в ресторан зашли трое. Пьяные друзья не все сразу поняли. Лиля не пила спиртного вообще и никогда не теряла бдительности. Можно называть это чутьем или инстинктом самосохранения, о котором упоминал ее крестный, и он сработал.
Лиля бросилась на Яшку, сбила его со стула, и в ту же секунду раздались автоматные очереди. Трое парней погибли на месте с рюмками и вилками в руках. Пострадали люди, сидящие за соседними столиками. Началась паника, крики, визг, переворачивались стулья, летели подносы из рук официантов.
Лиля схватила Яшку за руку и крикнула:
— Бежим через кухню.
И они, петляя по залу, сбивая посетителей, рванули к служебному входу. Лиля не выпускала его руку из своей и точно знала, куда надо бежать. Он едва поспевал за ней, плохо соображая, что происходит. Окончательно он пришел в себя в подъезде жилого дома в квартале от ресторана.
Помотав головой, он спросил:
— Что произошло?
— Ничего особенного. Твоих ребят приговорили к вечной жизни. Тебе повезло на этот раз.
— Ты спасла мне жизнь?
— Надолго ли? Не стоит благодарностей. Днем раньше, днем позже.
— Как ты нашла окно без решеток?
— Прежде чем куда-то ходить, надо знать не только входы, но и выходы. А в этот кабак мы ходим не в первый раз. Нельзя частить, Яшенька. Постоянство — признак ограниченности. Я не хожу в такие места, из которых не знаю, как выйти. Тебе нельзя иметь привычек. Любая привычка становится слабым местом. Ахиллесова пята. Любимый ресторан, баня, машина, кинотеатр превращаются в ловушки. Кто твой босс? Не пора ли ему позаботиться о своих людях?
— Я тебя с ним познакомлю.
Бульбой его прозвали из-за того, что звали Тарасом. Тарас Васильевич Рекайло. Вор в законе, человек старой формации, живущий по понятиям. Войну затеяли отморозки, не признающие никаких понятий, кроме своих собственных. Беспредельщики не признавали территорий и авторитетов. Времена поменялись. Перестройка коснулась и уголовного мира.
Старик с любопытством выслушал юную леди, которая в современном мировом порядке смыслила больше, чем он, несмотря на огромный опыт. Она неординарно мыслила. Не по-житейски, а с какими-то вывихами.
— Сколько тебе лет, дочка?
— Скоро семнадцать.
— Складно поешь. Только твои куплеты не ложатся на мою музыку.
— А вам и не надо чужих куплетов. Переведите стрелки с себя на соседа. Пусть его немного пощекочут. Уж он-то даст достойный отпор.
— Ишь, как выкручиваешь. Ладно. Ты своими планами с молодежью поделись. Я уже стар в эти игры играть. Собери, Яша, молодняк. Решайте сами, как поступать. Я вам мешать не стану.
И Бульба не вмешивался.
