Сломанные судьбы полностью

Он из «Олимпа», но пришел не за мной? Что здесь, креветки вас пожри, происходит?!

— Ну вот. Ты обиделась. Девочки всегда обижаются, когда их путают, — весело сказал киборг, убирая искусственную печень в пакет. — Один раз имя перепутаешь и все! Прощайся с нервами. А иногда и с жизнью.

Разделка трупа была окончена. Хотя опознать в этом месиве тело человека было очень сложно.

Стрелок сменил лазерную винтовку на плазмоган. Прозвучало четыре выстрела.

— Вот и все, — смотря на дело рук своих, сказал снайпер. — Чисто и никаких следов.

После этих слов, он повернул голову в мою сторону.

— И что дальше? — спросила я, держа в руке гранату.

— Ничего. Девочка убежала недалеко. Думаю, она найдет тебя, — скучающим тоном сказал снайпер, поднимая с земли мешок.

— И это все? — настороженно спросила я.

— А что еще… Точно! Прости за плазмоган. Не хотелось, чтобы ты меня пристрелила в порыве благодарности, — не скрывая насмешки сказал стрелок.

Я негромко, но смачно выразила свое отношение к ситуации.

— Передавай нашему общему другу привет, — повернувшись ко мне спиной, сказал мой спаситель. — Пусть в следующий раз предупреждает об изменении планов заранее.

Проснуться было тяжело. Сон не отпускал. Он словно цепь сковал меня по рукам и ногам.

Чем сильнее я сопротивлялась, тем больше становилось противодействие: кандалы становились крепче, цепи — тяжелее, а тревожный гул в голове — сильнее.

Не знаю сколько я так дергалась, но после миллиона бесплодных попыток мне удалось очнуться.

Больничная палата. Мне хватило секунды, чтобы это понять. Слишком много времени я провела в таких местах.

Белые стены, такого же цвета потолок и черный пол, специальное ложе, всевозможные аппараты и холодная стерильность. Пусть с небольшими изменениями, но так везде.

В голове было удивительно пусто. А еще мне было очень спокойно.

Та-ак, видимо меня накачали какой-то дрянью.

Я попыталась встать с кровати.

Безуспешно. В теле поселилась противная слабость. Но хотя бы оно слушалось. Уже хорошо.

— И как я здесь оказалась? — пробормотала я, почесав в затылке.

Только спустя несколько секунд до меня дошло, что сделала я это правой рукой.

— М-да… — только и смогла выдавить я.

На месте утраченного протеза красовался новый. Причем был заменен он полностью, а не только потерянная часть.

Я задумчиво посмотрела на новую конечность. Если моя старая рука был серо-стальной, то обновление было белого цвета.

Армейский протез был угловатым и грубым. В первую очередь он был платформой для оружия, а уже потом заменой руки.

Здесь же все было наоборот: плавные очертания, округлые линии, некое изящество.

Новая рука была красивее и казалось более… человеческой что ли?

«Гражданская или корпоративная версия. Новая модель, не „вторичка“. И кто же такой щедрый?» — подумала я, любуясь на механизм.

Я сжала пальцы в кулак, разжала.

Новая конечность слушалось отлично.

Я потратило несколько секунд, чтобы найти на протезе «клеймо» производителя.

Номер модели оказался мне незнаком, зато производитель был известен.

Тай Юн Медикал!

— Да нет, не может быть… — ошарашенно пробормотала я.

Самый богатый производитель аугментаций уже много лет не выпускал «бюджетные» модели. Только лучшее по соответствующей цене.

Я продолжила изучать новую руку.

Не знаю, что это за модель, но могу с уверенностью сказать, что она со встроенным оружием. И пушка в нем спрятана серьезная.

Это не мой про…любленный «Эйдос Монреаль», который старше меня. Такой протез стоит целое состояние.

«Интересно кому я нужна и почему он такой щедрый?» — подумала я, изучая новинку.

Дверь в палату бесшумно открылась. С трудом я повернула голову. На пороге стояла смутно знакомая девушка.

— Ты очнулась, — радостно сказала она.

Я заторможено кивнула.

Лишь спустя несколько секунд я поняла, что это Василиса.

Вот только девочка серьёзно изменилась за время, что я была в отключке.

Светлые волосы уложены в сложную прическу, белая блузка, черный жакет, короткая черная юбка, туфли на низком каблуке.

На другой девочке такой наряд бы смотрелся забавно, но Василисе он шел.

Но ей совершенно не шло спокойно-доброжелательное выражение лица и внимательные лукавые глаза.

Девочку они делали гораздо старше. Делали из нее кого-то другого.

Поймав мой взгляд, Лиса улыбнулась, и иллюзия исчезла. Передо мной снова стояла та сама девочка, которую я спасала.

— Как ты себя чувствуешь? — деловито спросила она, подходя ко мне.

— Отлично, — честно призналась я.

— Это хорошо, — Василиса улыбнулась. — Доктор Морган сказал, что твоему протезисту надо оторвать руки и этими самыми руками поколотить.

— Поверь, не он первый желает ему этого, — издав смешок, сказала я. — Уверена, пациенты рано или поздно это сделают. Раздерут на куски его же крюками.

Василиса сделала жест рукой и к ней подлетел маленький пуфик, она опустилась на него.