Тенирберди закивал:
— Хорошая. Взрослая совсем. Очень хорошая.
— Есть у нас еще и мальчишка-сорванец.
Это он за стадом присматривает? Ну что ж, мужчина. Хозяин.
— Был бы опорой своей единственной сестре, больше нам ничего не надо.
— Да будет так. Дети — это счастье и радость.
Биймирза вскоре пригнал топочущее стадо голов в двадцать овец и коз. Парнишка совсем запарился, грязные струйки пота сбегали по разгоряченному лицу.
На незнакомых людей он глядел с живым и веселым любопытством.
— Что ты так взмок, сын мой? — спросил Джамгыр.
— С овцами замучился. Убегают все время в лощину, там трава больше, — шмыгая носом, отвечал Биймирза.
Джамгыру по душе была бойкость сынишки.
— Что ж ты с гостями не здороваешься, дорогой?
Биймирза подошел, отец подбодрил его:
— Не стесняйся! Поздоровайся за руку. Ну, подай руку-то!
Тенирберди крепко пожал маленькую грязную руку мальчишки, ласково сощурился.
— Молодец! Ты настоящий джигит, пора тебе и в скачках участвовать, — сказал он и поцеловал мальчика в лоб.
Поцеловала Биймирзу и Санем.
— Биймирза, — попросил отец, — пойди приведи нам барашка пожирней. Ну, беги!
— Я возьму ягненка от рыжей, он у нее один родился, большой и жирный.
— Молодец, понимаешь! Давай!
Биймирза сорвался с места бегом, а Джамгыр сказал ласково:
— Вот разбойник!
Айзада тем временем возвратилась, и, оставив хворост возле очага, подошла поближе к гостям, и, в знак приветствия, приоткрыла закутанное платком лицо. Тенирберди глянул на девушку краем глаза — иначе было бы невежливо — и сказал:
— Будь здорова, дорогая, будь здорова…
Айзада покраснела, как вишня. Со старухой Санем они обнялись: старая женщина поглядела девушке в лицо с веселым изумлением, слегка ущипнула ее за кончик носа и потом поцеловала свои пальцы. Айзада принялась помогать матери. Санем все смотрела на красивую длиннокосую девушку и любовалась ее скромной, достойной повадкой. "Вот будет невестка — настоящая радость для семьи, в какую она войдет. Счастья тебе, дорогая!" — пожелала она про себя.
Джамгыр поставил перед гостями приведенного сыном на привязи ягненка и, как полагается по обычаю, попросил гостей благословить животное на убой.
— Ну зачем, зачем это, Джамгыр, дорогой! — начал отговарить Тенирберди. — Пока мясо сварится, да пока мы его съедим… Мы-то дома, а ты, не дай бог, от кочевки отстанешь.
— Не говорите так, Тенирберди-аке! Я должен был послать за вами человека с верховым конем в поводу, а вы вот сами явились. По милости бога вы, как говорится, впервые переступили наш порог. Как же можно отпустить вас без угощения? Благословите, прошу вас!
Тенирберди больше не противился. Джамгыр связал ягненку ноги, приговаривая:
— Пока живы, Тенирберди-аке, только и посидеть за трапезой с приятными собеседниками. Что может быть лучше? А кочевка пускай себе уходит. Не заблудимся и сами. Догоним помаленьку.
Поточил нож и негромко обратился к связанному животному:
— Были дни, были ночи, за тобой вины нет и за мной вины нет, во всем виноват голодный живот…
И он ловко перерезал ягненку горло.
Тенирберди беззвучно шептал про себя те же слова, поглаживая бороду.
— Айзада, а что это твоего дяди Кулбатыра не видно? Где он? Или устал от долгой дороги и прилег отдохнуть? — спросил Джамгыр у дочери, разделывая тушку ягненка. — Позови их, пусть посидят с нами, послушают речи нашего Тенирберди-аке, отведают мяса.
— Дядя погнал вьючных на водопой, — тихо ответила Айзада.
— Верно, верно, я ведь сам просил его.
— Когда мы собирались к вам, он стоял и разговаривал с Кулкиши, — вставил слово Тенирберди. — Должно быть, пошел к ним на бозо.
Джамгыр уже складывал баранину в казан. Засмеялся:
— Вот оно что! Забыл наш Кулбатыр о кочевке. Ради бозо он обо всем готов забыть, готов пороги обивать! Биймирза, садись на жеребенка да съезди к ним в аил, разыщи Кулбатыра. Зови его сюда мясо есть да пригласи и тех, к кому он пошел. Езжай, сынок!
Вскоре появились приглашенные, и немало. За едой, за беседой время незаметно прошло до вечера. Наконец Тенирберди сказал:
— Ну, Джамгыр, совершим благодарственную молитву. Гостю говорят "приходи", а уйти он должен сам.
— Не опешите, побудьте с нами еще, — попросил Джамгыр.
— Нет, Джамгыр, ты и так задержался надолго. Пора тебе собираться в путь.
— Ну ладно, Тенирберди-аке. Аминь тогда, боже, благослови…
— Аминь. Пусть много тени и прохлады встретится на вашем пути, пусть сопровождает вас удача.
— Спасибо! Счастливо и вам, гости дорогие!
— Счастливо!
Тенирберди с односельчанами помогли Джамгыру нагрузить вьюки, проводили кочевку и тогда лишь отправились восвояси.
Когда Тенирберди и Санем пришли к своей юрте, Темира дома не было. "Где он ходит-бродит? В гости вместе со всеми не пошел…" — недоумевал отец. Тут он увидел сына. Темир шел от реки. Он старался казаться веселым, но видно было, что на душе у него неспокойно, что он огорчен.
