«Вскоре начальник разведки ВМФ доложил мне, что из Норфолка вышли на поиск отряда Шевченко шесть атомных подводных лодок. Это не считая тех, что уже находились на обычном боевом патрулировании в Атлантике. В противодействие нам были брошены три эскадрильи противолодочных самолетов, три корабельные поисково-ударные группы, причем одна из них — английская во главе с авианосцем ПЛО типа „Инвинсибл“, три корабля дальней гидроакустической разведки.
Американские моряки не совсем правильно классифицировали наши подводные лодки, определив их как чисто ракетные, хотя дивизия действовала в смешанном составе. Именно так и было доложено президенту США Рейгану: русские подводные ракетоносцы находятся в опасной близости от берегов Америки. Вот почему против наших подводников были направлены столь крупные поисково-ударные силы. Они преследовали отряд контр-адмирала Шевченко почти на всем обратном пути и прекратили работу только в Норвежском море. Чтобы оторваться от этой армады, прикрыться от ее средств активного поиска, я разрешил применять командирам приборы гидроакустического противодействия, которыми снабжены подводные лодки только на случай реальных боевых действий. Они выстреливали имитаторы шумов атомохода, сбивая и с истинного курса преследователей подобно тому, как ящерицы отбрасывают свой извивающийся хвост.
Использовались и ЛДЦ — ложно-дезинформационные цели, маскирующие маневренные действия подводных крейсеров, а также другие уловки.
Признаюсь, за всеми этими событиями я наблюдал не только как главнокомандующий ВМФ СССР, но и с некоторым, если можно так сказать, семейно-личным интересом. Дело в том, что на одной из подводных лодок находился муж моей дочери, капитан-лейтенант Сергей Куров. Он был старшим помощником командира К-524. Как ни уверял я своих домашних, что это обычное учебное плавание, все же сам-то сознавал, что безопасных океанских плаваний не бывает. К счастью, на сей раз морская фортуна была к нам милостива. Все пять атомоходов без человеческих потерь и серьезных повреждений благополучно вернулись на базу…»
(«Российская газета», 17.12.96 г.)
Пятерка русских атомоходов приковала к себе в десятки крат большие силы врага! Легко представить, как выбились бы из сил звездно-полосатые, выйди в море хотя бы полсотни североморских АПЛ!
Мы должны были носить этих людей на руках. Но их имена не гремели на всю страну, их не везли в открытых лимузинах под торжественные марши и с неба не летел «снег» листовок. О них не пели ни Окуджава, ни Вознесенский. Кремлевские бездари снова засекретили подвиги моряков от собственного народа. К тому времени они готовились к сдаче Империи. Журналист Николай Черкашин с горечью напишет девять лет спустя:
