Бог хранил их от появления в Кремле действительно несгибаемой, сильной личности. Ибо в этом случае США пришлось бы с нуля создавать флот ДПЛ, снова насилуя свою экономику. Тогда как у Империи уже были эскадры дешевых и малошумных дизель-электроходов, способных оперировать в океане. Они могли доставлять к узлам военно-морской инфраструктуры Америки не только мины, но и еще одно страшное оружие — отряды боевых пловцов. (О них мы еще расскажем). У нас плавали лодки, способные топить атлантические конвои, долго оставаясь под водой в положении затаившейся змеи. А заодно — подстерегать и пускать ко дну атомарины США.
Американцы успели привить нам вирус предательства и тем спаслись от поражения в гонке подводных вооружений. Как они сами признавали, Империя к 2000 году должна была иметь в строю 20 процентов АПЛ с шумностью меньшей, нежели у новейших атомных подлодок типа SSN 668-1. Они относили к достоинствам наших наутилусов отменную живучесть и использование неакустических систем обнаружения, основанных на новых физических принципах. Противолодочная мощь американских субмарин сильно снизилась к началу 90-х — ракето-торпеды «Саброк» вышли из строя по старости, истек срок хранения их топлива, тогда как новую ракето-торпеду «Си Ланс» так и не удалось запустить в производство. И потому в подводных боях штатовцам приходилось рассчитывать только на сравнительно слабые и тихоходные торпеды калибра 533 миллиметра. Наши же ПЛ получили мощные «подводные ракеты» 100-РУ дальнобойностью в сотню километров (против 60 километров у «Саброк») и калибром 650 миллиметра. У нас была и малогабаритная «рыбка» АПР-2, способная настичь и разорвать на части жертву даже на глубине 600 метров. И совершенно не имела аналогов в целом мире русская суперторпеда «Шквал», которая развивала скорость в 200 узлов (около 370 километров в час) и увернуться от которой практически невозможно! («Море», декабрь 1995 г.)
А ведь проводка конвоев в Европу через Атлантику в 80-х становилась едва ли не главной заботой Пентагона. В эти годы США уповают на концепцию «ограниченной ядерной войны». В ней ни Союз, ни Штаты не решаются нанести удары по территориям друг друга тяжелыми баллистическими ракетами. И боевые действия в Европе должны были идти с применением обычных вооружений да от силы — слабых тактических ракет с атомными зарядами. В этом случае победа США впрямую зависела от того, смогут ли они наладить бесперебойный поток людей и грузов через океан. Фабула «Красного шторма», написанного на волне рейгановской антирусской истерии, весьма похожа на эту концепцию. Азербайджанские террористы в СССР 1986 года взрывают крупнейшие нефтепромыслы в Западной Сибири, и русские, оказавшись перед лицом энергетического кризиса, решают вторгнуться в Европу. Вспыхивает война, в которой ни мы, ни американцы не решаемся применить ядерную силу. И главная борьба в книге идет именно за морские коммуникации. Которую — а может ли быть в американской книге иначе? — Штаты выигрывают. Хотя и с превеликим трудом.
В жизни все обернулось бы иначе. «Варшавянки» способны перерезать западные пути сообщения в Атлантике. Более того, у русских шли работы над подводным оружием совершенно нового типа, над лодками XXI века. Не атомными, но и не дизель-электрическими…
…К концу 70-х годов изобретение гитлеровских подводников, шнорхель, перестало быть палочкой-выручалочкой для обеспечения скрытности ДПЛ. В небе над океаном реяли американские противолодочные самолеты «Орион», «Викинг», английские «Нимроды». Лодка не могла уже не только скрытно всплыть, но даже выставить наружу шахту шнорхеля. Уже нельзя было двигаться у поверхности воды на дизельном ходу, заряжая истощившиеся аккумуляторы. В районах интенсивного патрулирования самолеты засекали дизельные лодки через двадцать минут после их подвсплытия под шнорхель. К тому же, при движении с ним лодка сама сильно шумит, и ее акустики глохнут. Американцы прозвали ДПЛ в таком положении «ревущими коровами».
Но еще в 1816 году шотландец Стирлинг изобрел двигатель внешнего сгорания, замкнутого цикла. Рабочее тело в нем (а им может быть как обычный воздух, так и легкий газ, водород или гелий) заполняет замкнутый контур из двух камер, соединенных теплообменником. Газ нагревается в одной камере и, расширяясь, давит на поршень. Затем, совершив работу, поступает в другую, где охлаждается и переходит в первую камеру. Однако технология времен Стирлинга была чересчур уж несовершенной, и человечество надолго забыло о его изобретении.
