Летом 1944 года с благословления шефа СС, всесильного Гиммлера, талантливый конструктор Эрих Бахем получает в свои руки завод и приступает к созданию системы «Наттер» («Гадюка») — уникального гибрида вертикально стартующей ракеты и одноразового перехватчика с целой батареей реактивных снарядов в носовой части фюзеляжа. Пилотов для этого дешевого оружия можно было готовить из рядовых солдат без всякой летной подготовки, за две-три недели. Взлетев, водитель «Наттера» на скорости в 990 километров в час нагонял любой западный (да и, увы, наш) бомбардировщик, накрывая его шквалом ракет. Бой занимал считанные минуты, у «гадюки» быстро иссякало топливо, и пилот покидал аппарат на парашюте. Вслед за ним отстреливался и тоже опускался на парашюте двигатель «Наттера» — для повторного использования. По своим характеристикам эта система могла стать отличной системой объектовой ПВО, вполне способной сладить даже с тяжелобомбардировочной авиацией США 1948-1950 годов. Первые атомные бомбы американцы сбрасывали на парашютах, и немцы вполне могли уничтожать их еще на высоте, не позволяя лопаться ядерным пламенем — либо «Наттерами», либо — ракетами и реактивными истребителями-перехватчиками. Первые 36 «Наттеров» появились на позициях у Штутгарта в конце марта 1945 года, но немцы не успели ими воспользоваться. Уж слишком стремительно сталинские рати шли на Берлин. Немцы успели создать даже ракеты «воздух-воздух» для своих истребителей. Жидкостная Х-4 управлялась по тонким проводам, а пороховую «Хеншель-298» вели по радио. Кстати, немцы выступают и отцами оружия высокой точности. Доктор Крамер в 1943 году выпустил радионаводимую 1450-килограммовую глайд-бомбу «Рейнметалл-Борзиг». Всего одной такой штукой немцы отправили на дно плавучую бронированную крепость — супердредноут «Рома» в том же сорок третьем. Наши храбрые евродемократические обличители покойного Сталина все время талдычат нам, будто бы принудительный, подневольный труд бессилен создать технологические чудеса. Однако на сборке архисложных «Фау» фон Брауна работали узники концлагеря «Дора». А у Гитлера в 1944-1945 годах были миллионы славянских рабов…
И уж коли речь зашла о войне в воздухе, то здесь немцы были опаснейшим противником. Взять хотя бы поршневую машину Курта Танка, «Фокке-Вульф-190», которую выпускали и как истребитель, и как штурмовик. Трех-, а то и шестипушечный самолет разваливал в воздухе даже тяжелую «летающую крепость», ощетинившуюся 13 пулеметами, не говоря уж о русских более легких бомбардировщиках. Чем его только немцы не вооружали — не оснащали! И радарами, и электронными распознавателями «свой-чужой». Ставили многоствольные мотор-пушки с электроприводом, обладающие огромной скорострельностью. (Минет полвека, и практически такие же пушки станут ставить на реактивные штурмовики США и СССР, на вертолеты «Хью Кобра» и Ка-52). Подвешивали ракеты «воздух-воздух» и противотанковые «Панцерблиц», с которыми ФВ-190 заходили на наши танковые колонны в Белоруссии. Последняя модель этого самолета, Та-152, имела систему впрыскивания закиси азота в цилиндры двигателя, и это позволяло ей на короткое время достигать почти реактивной скорости в 750 километров в час. Однажды сам Танк легко ушел на безоружном самолете от четверки американских «Мустангов».
А в серию у гитлеровцев шли уже реактивные машины. В 1942 году они испытывали «Мессершмитт-262», известный по имени «Штурмфогель» — «Ураганная птица». С двумя турбореактивными двигателями, развивающая скорость в 900 километров в час (наши ястребки — 600-650 километров в час), эта смертоносная, но великолепная машина имела и радилокатор, и мощные пушки. Американцы, облетав Ме-262 после войны, назвали его лучшим истребителем Второй мировой и поражались тому, насколько он технологичен, насколько прост в сборке. Их поразило в нем все, и даже прекрасное качество радиосвязи: чистый звук, никакого треска и шума, так мучившего пилотов русских и западных истребителей. В 1947-м «262-й» почти на равных состязался в гонках с истребителями ВВС США.
