Отец Даниил на секунду удивился, но тут же ответил:
– Большинство людей приходят в церковь, чтобы возложить свои проблемы на Бога. Видимо, у всех сейчас всё хорошо, что не может меня, собственно, не радовать, – улыбнувшись, произнёс он.
– Вам не кажется, что это как-то… эгоистично, что ли?
– Нет, не кажется. Для этого, наверное, и создана религия, чтобы брать людскую ответственность на себя.
Я задумался на несколько секунд, осознавая его мысль, и продолжил:
– Извините, конечно, но мне жутко интересно. А как вы пришли в церковь, если это не является секретом?
Он молчал, будто перебирая каждое слово в уме:
– Не секрет, – начал отец Даниил. – Перед этим выбором у меня была только одна цель. Да и сейчас ровным счётом ничего не изменилось. Я просто хочу помогать и служить людям. Не церкви, не Богу, а именно людям. Знаете, – продолжил он, – я никому это не говорил, но ваше лицо внушает мне доверие. Честно, я не знаю, существует ли кто-то там, – обратился он ко мне, указывая дрожащим пальцем вверх. – Да и никто этого не узнает. Поэтому моя задача состоит в поддержке людей, так как, думаю, не стоит накладывать сложности на Бога. К сожалению, мы не можем с уверенностью надеяться на него.
Для меня это было очень неожиданно, и я просто увяз в его думе, выслушивая всё, что он говорил. Это бывает у людей, когда они узнают от человека что-то такое, что закаменевает в голове, а потом будто даёт трещины твоему рассудку, и весь механизм в черепной коробке меняет свой привычный режим.
Не успев переварить всё это в голове, я увидел, как двери церкви резко открылись. Перекрестившись три раза, девушка невысокого роста зашла в храм и, увидев нас, направилась неспешным шагом в нашу сторону. Её русые волосы проглядывали сквозь светлый кружевной платок. На ней был серый свитер и тёмно-синие джинсы. Лицо её ничего не выражало, маскируя свои истинные чувства.
– Здравствуйте, – заговорила она. – С кем я могла бы поговорить?
– Со мной, – ответил отец Даниил и повёл девушку в дальний угол храма.
Я пока решил ещё раз осмотреть иконы: Троицу, Владимирскую Богоматерь, Нерукотворного Спаса и многие другие, о которых я узнал пару часов назад. Все они наблюдали за мной и снабжали своеобразной энергией. Думаю, что и самый неверующий человек пристально бы разглядывал эти Божьи образы.
Они постарались отойти подальше, но мне кое-что было слышно:
– Чем я могу вам помочь? – обратился священник.
– Не знаю… Я не знаю, зачем я сюда пришла и чем вы можете мне помочь. У меня… У меня умер ребёнок, – захлёбываясь, проговорила девушка. – Какое мучительное ощущение, когда из тебя достают мёртвого ребёнка… Мёртвого, – тут девушка начала рыдать во весь голос, а я пытался не смотреть на это. – За пару часов до схваток я ещё ощущала громкое и беспечное биение сердца моего сына. Всё шло так, как я читала в книгах, как это слышала от подруг. Но когда акушеры начали вытаскивать ребёнка, я увидела в их глазах страх и тревогу. И я тут же начала кричать: «Что случилось? Что-о?» Но так и не получила ответ, они унесли его. Моего, – с трудом излагала девушка, – моего малыша, маленького малыша. После этого мне всё-таки дали его увидеть. Его глаза так и не открылись, не увидели света. Этот сморщенный румяный человечек не прожил и минуты. Боже! – закричала девушка, упав на колени. – За что мне это? За что?
Отец Даниил молчал. Как же в нём сохранялась эта концентрация, которая не давала заполнить его глаза слезами? А по моей щеке они уже начали сползать, и я, чтобы священник и девушка этого не заметили, повернулся к ним спиной и взглянул на люстру в виде обода колеса.
– Пойдёмте, – произнёс священник, и они зашагали. Услышав, как захлопнулась дверь, я обернулся. Они зашли в ту комнату, в которой я переодевался.
Не прошло и пяти минут, как девушка в сопровождении отца Даниила вышла. Ей стало легче, и лицо её приобрело всё ту же сдержанность, которая была уже при первом появлении в храме. Как? Как он это сделал? Она попрощалась с отцом, и я тут же подошёл к нему и повторил всё, что меня волновало на тот момент:
– Как вы её успокоили?
– О-ох, – вымолвил священник. – Вам ещё предстоит узнать много хитростей. Этот случай произошёл с ней ещё два года назад, и она уже в четвёртый раз сюда приходит, рассказывая каждый раз одно и то же. Просто ей нужны деньги.
– Деньги? – произнёс я, чтобы убедиться в услышанном.
– Да, деньги, – повторил он. – Она рассталась со своим молодым человеком ещё во время беременности. И теперь работает простой уборщицей в каком-то торговом центре. Я всегда ей стараюсь максимально помочь. Но были рассказы ещё более драматичные. И если вы всё-таки надумаете остаться тут, то вам придётся пропустить много бед и горя через себя, и самое главное – облегчить их печаль.
Я внимательно выслушал и сказал:
– Безусловно, я останусь в церкви. Но позволите мне сейчас поехать домой? Мне надо немного усвоить это всё.
– Да, конечно. Отдохните, и я завтра буду ждать вас.
– Спасибо.
Я поехал к реке. А куда я мог ещё поехать? Мой дом давил бы на меня, не давая поразмыслить и уйти в себя.
