В голосе женщины явно сквозило понимание, даже солидарность какая-то.
Вика начала процедуру. Лола, не смотря на размеры пробки и странные обстоятельства её применения, уже успела немного возбудиться. Но, слава Богу, шугаринг - процедура, не предполагающая приятные ощущения. Поэтому возбуждение почти сразу прошло. А вот неловкость и стыд все равно остались.
Кое-как дотерпев до конца процедуры, практически не отвечая на болтовню Вики, Лола быстро расплатилась и почти бегом покинула салон.
Ну... бегом, конечно, не получалось. Мешала злополучная пробка, чёрт бы её побрал! Поэтому Лола медленно пошла к остановке автобуса, только другого, чтобы ехать на квартиру для встреч. Что еще придумал Гордей? Пока никаких указаний от него не поступало.
Нужный автобус приехал почти сразу, и уже спустя двадцать минут Лола входила в знакомый подъезд.
Поднявшись на длифте и открыв замки своими ключами, Лола зашла в полутёмный коридор, который плавно перетекал в гостиную. Она остановилась на пороге в нерешительности. Ей почудилось, или она действительно уловила запах мужчины, которого не видела почти две недели. Неужели до сих пор не выветрился? Или ей просто хочется почувствовать его присутствие?
Ей не хотелось включать свет, чтобы иллюзия того, что мужчина здесь, рядом, не рассеялась. Свет от уличных фонарей проникал через незашторенные окна. И вдруг в этом свете она увидела мужскую фигуру, которая, встав с дивана, шагнула по направлению к ней.
Разбойник? Вор?
Сердце ухнуло в пятки и затрепетало испуганным зайцем.
- Ну здравствуй, куколка, - вдруг услышала знакомый и такой родной голос. - Скучала?
Да, это был он. Вор, который украл её сердце. Мужчина, который завладел её душой.
- Да... - тихо призналась.
Гордей...
Это действительно он...
А Лола... Её вдруг захлестнула волна самых разнообразных эмоций. Здесь и радость от встречи, и тоска, что накопилась за две недели, и возбуждение, поддерживаемое находящейся до сих пор в ней пробкой... А еще обида на мужчину, что оставил, заставил страдать, желать, не иметь возможности получить разрядку. Который решил поиграть ею, а она ничего не могла сказать против, иначе потеряет его.
И вся эта гамма чувств вдруг прорвала плотину, и девушка, так и стоя у порога, начала плакать, сначала тихо, потом всё громче, а потом уже просто ревя в голос, захлёбываясь в рыданиях.
А Гордей... Сначала он явно растерялся, не ожидал ведь, что так на Лолу подействует встреча. А потом подошёл ближе, обнял, нежно погладил спину. Подхватил на руки, отнёс в гостиную, сел на диван и бережно усадил её на колени. Опять гладил. Начал целовать. Сначала макушку, потом заплаканные глаза, щёки, даже в нос чмокнул.
Припал к губам. И может это девушке так казалось, потому что хочется, чтобы так было. А может это на самом деле так и есть. Но стало понятно, что и он тоже скучал. Что поцелуй - голодный, жаждущий, требовательный. Что мужчина хотел её, и сейчас тоже хочет.
Хочет сильно, страстно, до дрожи в коленках и стискиваемых зубов.
Одежда разлетелась во све стороны. Её. Его. Да и не успевают они снять всё. Он так и остался в приспущенных джинсах, она - в расстегнутой блузке и приподнятом вверх бюстгальтере. Но их это не остановило. Наоборот, завело еще больше.
Он повернул её спиной к себе, ставя на колени и мягко заставляя опереться на руки. Поцеловал по очереди ягодицы. Достал пробку из отверстия, которое уже по ощущениям горит огнём. И, быстро раскатав презерватив, одним рывком вошел в изголодавшееся и уже готовое к его вторжению сладкое девичье тело. Это не было похоже ни на что, что было с ними раньше. Это какое-то сумасшествие, безумное действо. Огонь сжигал обоих изнутри. Не давал дышать в полную силу.
Только хрипы, стоны, только шлепки тел друг об друга.
Только пелена перед глазами.
Только она.
Только он.
И она и он - не порознь. Они - единое целое. До крика, до боли.
Разве такое бывает?
Разве такое может быть с ней, с ними?
Взлёт до небес, а потом падение со скоростью звука.
И вот они уже оба лежали распластанные на диване в гостиной, дальше которой так и не смогли добраться. Причем она - на животе, а он - сверху, всем своим телом распластавшись на ней и вдавив в подушки так, что она почти не дышит.
Да она с ним рядом и так почти не дышит. Никогда. От смущения ли. Он волнения. От страсти. Сейчас - от усталости и от желания остановить мгновение. Не спугнуть хрупкое ощущение счастья.
Когда он - только её.
А она - его.
Гордей всё таки зашевелился первым, начал медленно подниматься, но её не оставил, потянул за собой, обнял, опять посадил на колени и нежно поцеловал.
- Видишь, как соскучился. Даже до спальни не дотерпел, - озорно заулыбался.
А Лоле было всё равно где, лишь бы с ним.
- Ну ты чего расплакалась, куколка?
И опять так нежно поцеловал, что в груди защемило, и предательские слёзы снова защипали глаза.
- Тоже... соскучилась... - выдавила из себя, пытаясь всё таки не разреветься.
Гордей бережно стянул с неё блузку, бюстгалтер и оставшийся почему-то один носочек. А потом опять взял на руки и понес в ванную.