Но его прервало глухое рычание Гордея.
- Дурак я. И мудак. И совсем не мужик.
- Что так? - не понял Введенский-старший. - Вроде ж воспитывал тебя как мужика. И что, не получилось?
- Нет, - коротко бросил Гордей. - Издевался я над ней. А потом вообще...
Гордей запустил пятерню в отросшие волосы.
- Короче, в клубе её публично наказал. Несправедливо, не разобравшись. Жестоко. А она сломалась... И ребёнка потеряла.
Игорь Сергеевич смотрел странно, вроде как с осуждением, а вроде с жалостью. И непонятно чего было больше.
- Матери не говори, - попросил Гордей.
- Не скажу. Хочешь, чтобы и мать сломалась?
Отец задумался. Вряд ли что-то можно было сказать в этой ситуации.
- А я потом только понял, что люблю её больше жизни. И что не жить мне без неё. Вот и не живу, так, существую.
Отец продолжал молчать, сидя в напряжённой позе. И Глеб замолчал.
- Конечно, ребёнка не вернёшь, - наконец прервал молчание отец. - Но ты можешь сделать ей еще одного. Или не одного. Только прощение заслужи.
- Как?! Как его заслужить?! - сорвался на крик Гордей. Хотя оба понимали, что криком ничего не добьёшься.
- Думаю, учитывая ваши... м-м-м... увлечения, - отец действительно был близок с сыном и знал о посещениях закрытого клуба, - ты должен пройти через то, через что прошла она.
Подумал и добавил:
- Даже не так. Она должна пройти через это. Только не в роли жертвы. Она должна тебя наказать...
Больной придурок! Конечный урод!
Затем?! Зачем нужны были эти игры?!
Его же еще при первой встрече потянуло к ней! И нужно было быть полным идиотом, чтобы всё просрать!
Тогда, в пиемой, она стояла такая потеряная, словно увидела принца на белом коне. И если бы принц был принцем, а не дегенератом, он бы схватил, утащил к себе замок. Любил, уважал, пылинки бы сдувал. Подарки дарил, ласкал, целовал.
А она бы просто его любила. Беззаветно, нежно, искренне. Как действительно в этой жизни любила только она. Ну, может, еще мама.
Гордей понял, что почти создал эту идиллию. Тогда, когда велел ей взять отпуск. Когда попытался сделать сказку. Которой не судьба уже было воплотиться.
Он вспоминал и вспоминал, представлял, как могло бы было быть. Вчера, сегодня, каждый день много лет подряд...
Вот он возвращается домой с работы. А она ждёт. Она ждёт дома, никаких трудовых будней. Она - только для него. Готовит - только ему. Улыбается только ему.
Она встречает его, сладкий медово-ванильный запах. Только её, такой родной, такой желанный. Этот запах периодически сводит его с ума.
Он целует её в коридоре, поцелуй тут же воспламеняет их обоих, и он слетает с катушек. Они не виделись всего несколько часов, но и тело, и душа уже истосковались. И нужно, жизненно необходимо снова припасть к её сладкому источнику, чтобы жить дальше. Он берет её прямо там, в коридоре. Быстро, сильно, горячо. Но она тоже хочет. Уже хочет. Она всегда хочет его. Его девочка. Его куколка...
Последние слова резко отрезвляют.
Он - играл с ней. Он - издевался. Он не только не заботился, чуть не убил.
Слёзы, которых Гордей не помнит еще с детства, лет с трёх, не позже, горячими дорожками обжигают лицо.
Она доверилась ему. Полюбила его. Вручила всю себя. А он просто предал. Более того, много раз подряд. Не только в тот роковой день в клубе. Намного раньше. Когда, как куклу, насадил её на другого. Когда при ней трахал шлюху, доведя до истерики и судорог. Когда заставлял заниматься необычным сексом, не для обоюдного удовольствия, а в наказание, за какие-то пустяковые знаки внимания от коллег.
Сейчас он понимал, что тогда им владела ревность. Потом - нежелание признать, что по уши увяз в ней, в этой сладкой девочке.
Пойми он это раньше, прими - как дар Божий, а не как наказание или свою слабость, тогда все еще можно было бы исправить.
А сейчас...
Только сейчас Гордей в полной мере ощутил, что потерял не только Лолу. Он потерял себя. Свою жизнь. И просто не представляет, как можно было бы всё исправить. Ну, пусть не всё, но хоть какие-то крупинки, осколки счастья, которое было так близко, только протяни руку. Но руку он не протянул. Наоборот, всё растоптал и превратил в пепел.
Гордей приехал в клуб на следующий день. Была суббота, ровно две недели после...
Он хотел поговорить с Даниилом, ему нужен был совет. Друг, всё таки, знал всю их историю. Более того, пару игр, через которые Гордей заставил пройти Лолу, были придуманы именно Даниилом. Например, с Алиной. Предполагалось, что та будет просто наблюдать... Но, как обычно, Гордей сам всё перевернул с ног на голову. Унизил, растоптал, довёл до истерики. Нет, даже двух истерик.
Господи, что же он за чудовище такое...
Гордей очень хотел как-то искупить вину. Если надо - самому пройти через унижение и боль... Но пока не понимал, что должен делать, и надеялся, что друг сможет ему помочь.
Да, именно Данил. Его не нужно было посвящать в подробности. Хотя последний трагический эпизод произошёл без его участия. Даниила не было в тот ужасный день. Уезжал по делам. Если бы был, может быть остановил бы...
