Томас Майн Рид
Сломавшийся мундштук
Через несколько месяцев после того, как американские войска вступили в столицу Мексики, туда прибыл Техасский стрелковый полк. Его появление испугало жителей не меньше, чем взятие города с боя нашей армией, хотя к этому времени военные действия были уже прекращены, и полку было только приказано мирно стать на квартиры. Но для мексиканца техасец, что вандал для древнего римлянина. Однако техасцы спокойно въехали на главную площадь города, разбились по эскадронам и мирно разъехались по своим квартирам. Прошло несколько часов, и жители города успокоились. По-видимому, дикие всадники не собирались предавать их дома сожжению и грабить их имущество.
Я никогда не забуду этого появления техасских стрелков на плацу (главной площади). Быть может, я когда-нибудь попытаюсь описать его, но без ручательства за успех, так как для этого нужно владеть не пером, а кистью. Хогарт, пожалуй, мог бы дать понятие об этой куче оборванцев и создать картину, которая невольно вызывала бы улыбку у всякого. Но я, увы, не художник!
Об одной подробности, однако, я не могу умолчать, так как она имеет непосредственное отношение к моему рассказу. Я говорю о лошадях, ибо техасские стрелки были конным полком. За шесть месяцев до этого правительство выдало каждому стрелку по коню, по хорошему, рослому кавалерийскому коню. Но куда они девались? Теперь стрелки восседали на крошечных мохнатеньких мустангах и задевали шпорами землю. Откуда взялись эти смешные маленькие лошадки? Дело объяснялось довольно просто: техасские стрелки сплошь да рядом расквартировались по гасиендам, владельцы которых смотрели с бесконечной завистью на чудных кентуккских коней полка. Эти кони казались буквально колоссальными по сравнению с местными низкорослыми мустангами, и помещики давали за них большую цену. Таким образом происходил обмен. Техасца - хлебом не корми, а дай побарышничать. Стрелки брали в обмен на своих коней любую клячу, лишь бы она имела четыре ноги, и получали в виде доплаты немалое количество долларов. Вот отчего они и появились в столице с таким невзрачным конским составом. Но удивительнее всего было то, что эти клячи обладали способностью моментально жиреть, несмотря на весьма нелегкую службу. Техасские стрелки не знали отдыха: то их гнали куда-то за пятьдесят миль, чтобы поймать Санта-Анну, то они мчались в погоне за бандитами в Серро, то рыскали в поисках партизана падре Хараута. Однако, несмотря на все эти утомительные походы, мустанги становились толстенькими и кругленькими, словно их не выводили из конюшни.
Кто-то утверждал, что тут не все чисто и что откормленные мустанги не имеют ничего общего с теми, на которых стрелки въехали в столицу. Говорили, будто система барышничества продолжала процветать и во время различных экспедиций, при чем будто бы бывали случаи, когда при обмене присутствовала одна лишь сторона... Я сам не раз слышал подобные рассказы. Впрочем, не ручаюсь за их справедливость. Быть может, это была одна лишь клевета...
Как-то раз до меня дошли слухи о том, что у одного техасского стрелка великолепная кобыла. Само собой разумеется, он хотел ее продать. А я как раз мечтал о том, чтобы купить себе хорошую лошадь. Взяв вперед жалованье за три месяца, всего около трехсот долларов, я отправился в Техасский полк посмотреть кобылу.
Когда ее вывели, я увидел, что слухи о ее красоте не были преувеличены.
Это была арабка гнедой масти, с длинным хвостом, темными чулками и необычайно грациозной головой и шеей.
При более подробном осмотре я нашел у кобылы на левой задней ноге небольшое тавро, причем заметно было, что кто-то тщательно старался вывести его.
Пригладив на этом месте шерсть, я с трудом разобрал букву "К".
- Что это такое? - спросил я у владельца лошади.
- Разве вы не видите? Тавро.
- Это я вижу. Но ведь эта кобыла - не мустанг?
- Конечно нет, - ответил стрелок, равнодушно помахивая ремнем, который он держал в руке.
- Откуда же в таком случае это тавро? У нас в Штатах редко клеймят лошадей, за исключением казенных. Но тогда ставят буквы "С. Ш.", а тут - "К".
- Ну, если вы уже так любопытны, я вам скажу, в чем дело. Эту кобылу украл у нас бандит Каналэс, когда наш полк был послан в экспедицию против него. Он и поставил это тавро. "К" - первая буква его имени.
- На "К" начинается немало имен. Но как же вам удалось снова отбить ее?
- Долго ли нам отбить! Напали на Каналэса и на его желтобрюхих, да и отняли у них лошадь в два счета. У нее рана еще не успела остыть после клеймения. Ну что, удовлетворены вы?
Но я был не вполне удовлетворен. Объяснения стрелка, впрочем, отличались некоторой правдоподобностью.
