– Я был с тобой не совсем честен, – сказал он. – Мне было очень стыдно. Но все же я признаюсь тебе сейчас. Просто послушай.
Он рассказал мне об Эване Таннере, о его шантаже и якобы имеющихся доказательствах, что папа прогонял украденные машины через автомастерскую. Как выплачивал Таннеру деньги. Когда рассказ дошел до того, как Таннер столкнул папу с задней лестницы магазина и сломал ему ногу, я не выдержала и заплакала.
– Ты сказал, что это был несчастный случай, – прошептала я.
– Ну да, можно и так сказать, – попытался пошутить папа. – Не думаю, что Таннер хотел, чтобы я покалечился. Но так уж случилось. Но хуже всего то, что после этого он еще больше озверел, почувствовав, что может сильнее прижать меня. Не плачь, милая.
Я попыталась сдержать слезы, чтобы он рассказывал дальше.
– Продолжай.
Папа рассказал, как отдал Таннеру деньги в тот день, когда допрашивали Брэма, как снял наличные с кредитной карты и пошел в полицейский участок с поддельными квитанциями, притворившись игроком. Как Таннер снова пришел сегодня вечером и потребовал наличные из сейфа. Папа отказался, а тот пригрозил расправой надо мной, избил его и все равно забрал деньги. Как Брэм нашел его и узнал всю историю.
Я вздрогнула. Мне не хотелось думать о том, что этот урод, Таннер, все обо мне знает, вплоть до адреса. Меня пронзил совсем другой страх.
– О боже, – выдохнула я. – Неужели Брэм пошел к Таннеру?
Лекарства начали действовать, и папа, нахмурив брови, уставился в потолок.
– Думаю, ты права, – сказал он. – Если Таннер угрожал тебе, то не успокоился бы. Что Брэм с ним сделал, зависело только от слов и выбора Таннера, детка. Именно поэтому я не сказал копам, кто избил меня.
Если бы Брэм находился в доме Таннера, а копы узнали... О боже. Он бы не смог оправдаться. Брэм уже отсидел шесть лет, и я сомневалась, что он не сломался бы в тюрьме, если бы снова попал туда.
Меня затрясло. Слезы снова потекли по моему лицу. Я глубоко вздохнула, чтобы хоть немного успокоиться. Отец повернул ко мне голову и внимательно посмотрел на меня, не сводя глаз с моего лица.
– О, доченька, – мягко сказал он.
– Прости, – я смахнула слезы со щек. – Я люблю его, папа. Серьезно. Я безумно влюблена в него. Просто схожу с ума и ничего вокруг не замечаю. Это случилось, когда он вернулся, но, думаю, что всегда любила его. Прости, что до сих пор ничего не говорила тебе.
Я ожидала, что папа, несмотря на действие лекарств, будет удивлен и шокирован. Этого я боялась больше всего и до последнего оттягивала непростой разговор. Но он лишь похлопал меня по руке.
– В некотором смысле это даже хорошо, – сказал он. – Я рад, что чувства Брэма к тебе взаимны.
Я сглотнула.
– О чем ты говоришь?
Он улыбнулся, но поморщился от резкой боли в разбитой губе.
– За свою жизнь, Саммер, я влюблялся не раз. И знаю, как выглядит влюбленный мужчина, а Брэм уже несколько недель являет собой прекрасный тому пример. Он нервно расхаживает по моему дому и выглядит печальнее, чем тот бледный мальчик из фильма «Сумерки». Я ничего не говорил, потому что не знал, как ты к нему относишься. Если бы твои чувства не оказались взаимными, ему просто пришлось бы пережить это.
Я не могла это переварить.
– Ты... думаешь, он влюблен в меня?
– Я уверен, что это так. Какой мужчина, просидев шесть лет в тюрьме, не отправится в местный бар, чтобы снять женщину? Когда я освободился, то чувствовал к твоей матери то же самое. Мне просто не повезло так, как Брэму. Твоя мама была холодна со мной.
– Ты не... не одобряешь, потому что он сын Бренды? Потому что он бывший зэк, как и ты?
Теперь папа почти засыпал.
– Брэм любит тебя, – сказал он. – Он будет усердно работать, заботиться о тебе и никогда не изменит. Если ты хочешь детей, он подарит их тебе. Не его прошлое имеет значение, а будущее. Вот чего бы я хотел для своей дочери. Подобного хотел бы каждый родитель.
Он уснул, а я, вытерев лицо больничными салфетками, снова вышла в холл. Я достала мобильник и в десятый раз позвонила Брэму. Безрезультатно.
Я проигнорировала голосовую почту и написала сообщение.
Он не ответил.
Я попыталась взять себя в руки. Папа остался в больнице на ночь, значит утром ему понадобятся кое-какие вещи. Окаменев от боли и беспокойства, я села в машину и поехала к нему домой.
Въезжая на подъездную дорожку, я обратила внимание на аккуратный двор: трава была подстрижена, все сорняки между плиткой вырваны.
Повернув ключ в замке, я вошла в дом и была приятно удивлена: везде царили чистота и порядок. Опрятная кухня с вымытой посудой, расставленной на сушилке, полотенца, развешанные для просушки. Холодильник был полностью заполнен любимыми папиными блюдами из местного магазина: пивом, соусами, острой колбасой, нарезанным сыром. В сковородке – макароны, запеченные с сыром – свидетельство настоящей готовки, а не только папины фирменные спагетти с фрикадельками.