Я познакомилась с Брэмом на их свадьбе. Парню было некомфортно в костюме, он явно предпочитал проводить все свободное время в гараже. Как и мой отец. Я заметила на шее Брэма кусочек татуировки, которая выглядывала из-под воротника. Меня заинтриговала его внешность, и я не могла не пялиться на него. Оставалось лишь радоваться, что не поймала в ответ его недоуменный взгляд.
Брэм даже не разговаривал со мной. Только поздоровался. Не было причин, чтобы такой видный парень, как он, заговорил с такой заурядной девушкой, как я. Брэм был крутым и татуированным. Его лицо – мрачным и утомленным. А я была просто семнадцатилетней блондинкой. Скорее всего, ему нравились плохие девочки. И, тем не менее, я смотрела на Брэма и пыталась понять, что могло бы заставить его обратить на меня внимание. Старалась представить, что у нас с ним могло бы получиться.
В этом году я решила как можно больше общаться со своим отцом. Я поверила, что он коренным образом изменил свою жизнь, признав все свои ошибки. Мне захотелось узнать его получше. Моя мама долго сопротивлялась и спорила со мной. Было много криков и ругани. Но я, в конце концов, уговорила ее и выиграла целое лето в Мичигане – в большом папином доме с кучей пристроек.
Это было необыкновенное время. Мы сблизились с папой. Оказалось, что мы во многом похожи. Женившись на Бренде, он не стал менее одиноким. Женщина уделяла ему слишком мало времени. Ей не нравилось жить в сельской местности, и она постоянно говорила об этом. Она любила ходить со своими подругами по магазинам и часто устраивала уикенды только для девочек. Но я была счастлива. Отсутствие Бренды позволило мне проводить больше времени с отцом. И вот тогда, после четвертого июля, приехал Брэм. Чтобы остаться до конца лета.
Он выглядел немного иначе, чем на свадьбе. Стал старше и ещё круче, хотя ему было всего двадцать. Футболка не скрывала мощные бицепсы, а джинсы подчеркивали узкие бедра и длинные накаченные ноги. И необычная татуировка на шее. Мне удалось разглядеть дракона, казалось, распластавшегося по его спине и плавно перетекающего на плечи. Хотелось рассмотреть картинку поближе. К сожалению, мне не хватало смелости – в присутствии Брэма я всегда лишалась дара речи, чтобы о чем-то спросить.
У меня никогда не было парня, тем более секса. Впервые я находилась вдали от своей матери и жила лишь под слабым контролем своего отца, который, выйдя на свободу и осев в Мичиганской глуши, вел образ жизни закоренелого холостяка.
Однажды ранним утром мы столкнулись с Брэмом на кухне. Он скользнул по мне оценивающим взглядом и произнес:
– Ты ведь Саммер, да? Хочешь пивка?
И я пропала. Запала на него. Довольно сильно.
Я уже созрела, и он был великолепен. Это было неизбежно.
По-другому и быть не могло.
Всю оставшуюся часть лета я ходила подавленной. Было больно осознавать, что парень проводил все свое время с кем-то другим. Я редко видела его и тосковала. Он почти не бывал дома – мы пересекались с ним, когда Брэм собирался на вечеринки, либо только приходил с них. Такое впечатление, что его приглашали на все тусовки в радиусе пяти миль.
После ночных гулянок он весь день отсыпался, с трудом вылезая из своей постели над гаражом далеко за полдень. Бренда кричала на него. А мой папа проводил серьезные беседы с ним наедине. И, тем не менее, все опять повторялось. Брэм по-прежнему каждую ночь покидал дом и занимался всем, чем вздумается.
Я знала, что парень связался с плохой компанией. Бренда с папой весьма беспокоились за него. До меня доходили слухи о пикниках, которые разгоняли копы, и о пьяных подростках, гоняющих на машинах по проселочным дорогам. Поговаривали даже о взломах летних домиков на берегу озера. Брэм не был замешан ни в одной из этих историй, но всегда находился в опасной от них близости.
Со мной Брэм всегда был очень милым. Редкими ночами, когда он оставался дома, мы усаживались в гостиной и смотрели вдвоем телевизор. Парень мог несколько часов подряд так забавно комментировать старое детективное шоу, что я смеялась до слез.
На стоянке возле церкви Брэм преподал мне несколько уроков вождения и даже разрешил поуправлять своей машиной. Мне очень хотелось получить водительские права, и я долго уговаривала сопротивляющуюся маму. Но она строго-настрого запретила мне это, обосновав свой категорический отказ многочисленными аргументами.
Брэм был хорошим учителем и терпеливо обучал меня вождению. Каждый раз, что-нибудь объясняя, он наклонялся ко мне, и меня окутывал пряный запах его кожи.
Однажды, возвращаясь с велосипедной прогулки, я попала в грозу. Брэм, не раздумывая, подвез меня домой. Он закинул мой велосипед в багажник своей машины и протянул мне свою толстовку, чтобы я вытерла мокрые волосы и кожу. Мне тут же захотелось оставить ее себе на память. Я притворилась замёрзшей и надела ее. Если парень и заметил мою уловку, то ни разу не упомянул об этом.
