Голоса лопочут вокруг, но Раск не в состоянии двинуться. Внезапно на него находит необоримая усталость. Он истощился до капли, силы подорваны вконец. Руки с ногами так далеки от него, как башни Нового города, и не легче, чем камень. Он как будто упал в темень глубокой шахты, а все остальные стоят наверху.
Вир озлоблен и сыпет обвинениями. Отнимает у Бастона драконий клинок.
Подбегает Карла. Костерит себя за то, что опоздала. Укачивает раненую руку Раска, между пальцев девушки проступает его кровь.
Новые крики. Бастон посреди улицы Философов тормозит экипаж, выкидывает извозчика в канаву.
Много рук поднимают его. Но все отдаляется, когда камень утягивает его вниз.
Этой ночью сны Раска смешались. Обычно ему снится полет, но не сейчас. Сегодня сны отчетливы и непрерывны, не мимолетные простые фантазии, а скорее нашествие глумливых незримых духов, что садятся на грудь и открывают перед ним картины, многие из которых лучше бы и не видеть. Снова и снова ему снятся люди, живущие вдоль прибрежья Нового города. Едкий дым горящих цехов задувает им в окна, наслаивается полосками черной сажи на белых стенах. Эти люди кашляют, давятся, дышат сквозь мокрые тряпочки или совсем убегают из отравленных домов. Детей тошнит в постельках. А поутру их находят – холодных, окоченевших.
Еще видение. Черный дым из горящих цехов смешивается с дождем, чтобы окутать пеплом весь мир.
Мир окутывает пеплом черный дым городов, преданных драконьему пламени.
Сквозь мглу он видит внизу, на улицах Мойки, Бастона с Карлой. Девушка показывает рукой на Новый город, на ишмирские храмы, господствующие над горизонтом. Оба замолкают, когда по улице движутся сыскные пауки, но потом возобновляют спор. Бастон невозмутим и угрюм, зато у Карлы такое оживленное, страстное лицо! Раск чувствует внезапный мощный наплыв похоти, и сон дробится, расползается. Она уже в постели, в постели с ним, сплелась, обвилась вокруг него, жар ее тела как открытое пламя, и не понять – часть ли это сна или мира яви. Он входит в нее, желанную. Тут ее лицо меняется – она становится совсем другой, темноволосой женщиной с ножом в руке. В его руке тоже нож, его кинжал, зуб Прадедушки.
Сон рассыпается. Раск пробуждается на минуту – он в своей комнате, дома, на Фонарной улице, простыни промокли от пота. Каменные стены комнаты испускают свет. Текут, трескаются, как тает лед. Проступают бусины влаги, жгучие, с противным запахом. Алкагест, определяет их некий глубинный отдел мозга. Он пытается выбраться из постели, но конечности неимоверно отяжелели, словно превратились в камень. Он откидывается на спину и, как только касается подушки, засыпает опять.
Раск падает. Он в каком-то туннеле, один. Рычит, взбешенный тем, что его выдернули в разгар удовольствия. Кругом зеленоватые стены с резьбой по камню, высеченной тысячи лет назад. Кромешная тьма, но он по-прежнему видит. Он различает переходные оттенки тьмы – бывает тонкая, как паутинка, темнота, что наполняет пустоту, когда уходит свет. Такая слабенькая темнота, что ее разгонит даже мерцание звезд. Устоявшаяся тьма, она скапливается со временем, въедается налетом сажи, глубокой изморозью, что никогда не уходит. А есть густая, вековечная темень старых туннелей, где многие поколения никто не осмеливался зажечь свет. Тьма из глубин, научившаяся перемещаться, скользить. Туннели принадлежат упырям.
Из этой тьмы выступает косматая фигура. Хоть и сгорбленная, она все равно царапает потолок своими рогами. Тяжела поступь раздвоенных копыт; властный запах пришедшего наполнил туннель, когти проскребли по стене – и Раск ощутил эти когти на камне, словно ему пощекотали ребра.
Старейший упырь, владыка Крыс Гвердонский.
Крыс остановился, принюхался к подземному воздуху. Желтые глаза не видя скользнули мимо Раска, будто в действительности его тут нет.
Упырь раскрыл массивную пасть, но не заговорил. Вместо этого у Раска расперло изнутри глотку, невидимые пальцы растянули ему рот, завладели языком.
ШПАТ? КАК ТАКОЕ ВОЗМОЖНО? НЕУЖЕЛИ КАРИЛЬОН ВЕРНУЛАСЬ?
Ответа не было – по крайней мере, устного ответа. Но заскрипела земля, и с потолка туннеля обрушилась пыль.
ОНИ ВСКРЫЛИ ХРАНИЛИЩЕ. ЗАБРАЛИ ЧЕРНЫЕ ЖЕЛЕЗНЫЕ КОЛОКОЛА И ОСТАТКИ БАРАХЛА ИЗ КВАРТАЛА АЛХИМИКОВ. ВЫБОРА НЕ БЫЛО.
Оружие, что искал Артоло! Прадедушка приказал Артоло найти оружие из черного железа – и неудача определила дядину участь. Но о ком это говорит Крыс?
Упырь-рогач принюхался к воздуху. Пронизал желтыми глазами тьму.
Низко зарычал.
ТЫ НЕ КАРИЛЬОН ТАЙ.
Вир наседал на Бастона, сварливо рыча в лицо:
– В жилах моего кузена течет кровь дракона и его кровь пролилась на ваших улицах! Это непростительное оскорбление – и непростительная оплошность.
Вир начинал общаться куда более борзо, имея за спиной полудюжину бойцов Эшданы. Лириксиан, судя по внешности. Двое носили на лбу черные самоцветы, в напоминание о цене пепла.
– Вообще-то, это я кончил хренова акробата, – огрызнулся Бастон.
– После того, как он четверых изувечил. И почти что убил кузена. Мой двоюродный брат выжил лишь чудом. Вы не сумели нас защитить.
