– Вы хулите Праведное Царство, – проговорила жрица, держась за щеку. – И за это поплатитесь. Но это не меняет ничего. Ваша судьба – с нами.
Он мог бы убить старуху. Хрен с ним, с пророчеством, –
– Разденьте ее, – приказал он. Один эшданец замешкался, не желая рукоприкладствовать над жрицей, зато другие охотно налетели на старую женщину. Сорвали с Дамалы богатое облачение, отобрали посох, с пальцев содрали кольца. Покидали драгоценности к его ногам.
– Это все, – заявил Артоло, – принадлежит дракону.
Дамала подобралась, привстала:
– Боги послали меня.
– Вышвырните ее вон.
Каким-то образом – ограбленная, окровавленная, вывалянная в грязи – Дамала хранила приводящую в бешенство невозмутимость, даже когда охранники выкидывали ее на занесенную илом улицу. Хранила уверенность в себе, порожденную знанием того, что ее не дадут в обиду высшие силы.
Артоло тоже чувствовал такую уверенность, когда был Избранником.
И поклялся, что обретет ее снова.
Капитан отбыл вновь и сейчас брел по грязи в сторону города. Вокруг него толклись Бифосы, тянули за куртку, и он терпеливо ждал, пока их любопытство иссякнет, а потом продолжал идти. Кари коротала день, собирая в кучку пожитки, заново перекладывая вещи в сумку. Долбаный Мартайн забрал у нее пистолет и деньги, а чертова книжка до сих пор спрятана у капитана. Сложить же все остальное – дело считаных минут.
Вот она этим и занималась. Несколько раз подряд.
А потом еще.
Она вполне поправилась, к путешествию готова. Ждать больше нельзя, медленный, осторожный подход Хоуза ей не вытерпеть. Как только капитан вернется и выдаст книгу, Кари уйдет. По темноте проберется в Ушкет, спрячется на гхирданском корабле. Фиг с ним, может, придется слегка попетлять, но скоро она опять окажется на пути в Кхебеш. И когда уйдет, Хоузу будет безопаснее.
Она подняла амулет матери. Подержала в руках. Вспомнился полдень, давным-давно, еще в Гвердоне. Ей тогда было пять, может, шесть. Полгода назад семья Таев была убита, неизвестные злодеи напали на их особняк. Теперь она знала, что ее ненавистное семейство вырезала церковь Хранителей, но тогда едва ли вообще понимала, что стряслось что-то нехорошее. Это была обычная поездка в деревню к тете, вот только затянулась она навсегда.
Но в тот раз тетя Сильва привезла Кари с двоюродной сестрой Эладорой назад в Гвердон. В городе у тети были дела: встречи со стряпчими и сотрудниками дозора, обсудить завещания и имущественные права, поэтому она оставила Эладору и Кари поиграть в Приозерном парке под присмотром Сильвиного мужа, Верна. От Верна удрать было легче легкого, и Кари побежала к зарослям деревьев на северной стороне парка, а Эладора за ней, не так решительно и проворно, но старалась не упускать Кари из виду.
И там росло одно дерево, скрюченный дуб, и этот дуб просто просил, чтобы на него взобрались. По памяти он был высотой с церковь. Раззадоренная брошенным вызовом, она со смехом полезла на дерево; опаску вытесняла уверенность, по мере того как пальцы смыкались на новой ветке, а босые ноги отыскивали приступку. Она помнила, как сунула голову в просвет меж листвы, поглядела на город – а потом налетел внезапный ужас, без причины, из ниоткуда, и ей, ошарашенной, показалось, будто дерево пытается ее съесть. Вопя, кромсая себя ногтями, она сверзилась с ветки, когда великие, незримые силы потянулись к ней с поднебесья, из темноты изнутри нее самой, собираясь схватить и унести.
И даже после того как тетя Сильва закончила дела, даже когда они сели в коляску и город исчез позади, Кари чувствовала на своем горле и на затылке невидимые ладони. Ее хотели забрать.
Она разжала кулак с амулетом и, не застегивая, накинула цепочку на шею.
«Шпат, ты…»
Отбросила его, будто кулон отравлен.
Хватит ей себя дурачить. Шпат за полмира отсюда и ничем не поможет. Ему до нее не достать.
Надо скорее попасть в Кхебеш. Это Шпата – вот кого надо спасать.
Капитан припозднился. Пропустил свою послеприливную службу. Над Утесом высыпали звезды, а его все не было.
Кари спустилась в темную молельню, на случай, если все-таки прозевала его возвращение по илистому склону, но трюм пустовал. Опять появилось то смутное чувство, неопределенное ощущение далекого давления, подобное рычанью собаки, когда на ее территорию вторглось другое животное. Это порыкивал некий бог – но ничего не случилось, когда она провела ладонью по голубому алтарному камню. Впереди скрипнула трюмная лестница.
Это не капитан.
Двигаясь в воде как можно тише, она пробралась из кормового трюма в носовой. Пришельца почти не видно – темный контур, покрытый тенью. Большой, но движется быстро. Он подходил к лестнице, на спине покачивался увесистый мешок.
Блин, даже ножа с собой нет – зато поблизости старый ломик. Она подкралась поближе и…
…пришелец треснулся башкой о низкую притолоку, в точности как всегда.
– Адро! – взвизгнула она, кидаясь обниматься.
