Открылась дверь, и его швырнули на пол. Лампа на деревянном столе освещала комнату, которая, по представлению Бастона, не значится на планах Последней Обители. На стене старые ржавые кандалы. На полу пятна того же ржавого цвета.
Даттин проковыляла мимо него и уселась за стол. Она поджимала правую руку, на пальцах поблескивали капельки крови. Дышала она тяжело и, пока успокаивала одышку, махнула двум мужчинам начинать.
Одного из этих двоих Бастон опознал сразу. Синтер. Священник, как и перед этим, был при оружии и на сей раз осмотрительно держался на расстоянии – кружил по комнате, притираясь к стене. Второй мужчина внешне бы не запомнился, когда бы Бастон не видал внизу его портрета. Это сам Алик Нимон, министр государственной безопасности. Нимон приободрил Бастона легкой улыбочкой, а потом Синтер запустил в его сторону стулом.
– Неделя, говнючина ты мелкий! Ты должен был отчитаться через неделю!
Бастон встал, подумывая, не бросить ли стул обратно в жреца, только пожестче. Вместо этого поправил сиденье и сел.
– Я не мог смотаться, ясно? Гхирданцы меня все время пасли.
– Обманывать меня неразумно, – дал добрый совет Нимон, точно обронил замечание о погоде. – Мы знаем, что вы вернулись в Мойку вечером после визита к «Крэддоку и сыновьям».
– Подсказкой стала, – добавил Синтер, – осадная мина, которую ты расхерачил посреди Мойки.
Бастон хранил молчание. Что тут им скажешь?
– Говори, говно мелкое. Объясняй.
– Кто послал сальника? Того, что хотел убить Раска?
– У Гхирданы много врагов, – произнес Нимон с прохладцей.
– Это не ответ.
Даттин мазала ободранные кончики пальцев снадобьем.
– В нашу первую встречу, господин Хедансон, я объяснила, что мой интерес в одном – хранить Перемирие от посягательств. Оказалось, ваши собственные действия подвергают его серьезной опасности.
– Меня самого чуть не убили, – пробормотал Бастон.
– Жертвенность не оправдывает легкомыслия, – сказала Даттин, морщась, пока наносила лекарство.
– Идиот. Если хочешь сдохнуть, то это можно устроить и без масштабных сопутствующих потерь.
– Позвольте полюбопытствовать, а как вы спаслись от взрыва? – спросил Нимон.
«Они знают про Раска? Про Шпата, сотворившего туннель?» Хейнрейл велел ему молчать, не открывать ничего. Не на это ли он намекал? Но откуда об их раскладах знать Хейнрейлу, запертому в тюремной камере?
– Упырий ход. Выбрался по подвалам. – Только отчасти ложь.
– Преступную деятельность Раска, при всем отвращении, можно было пока что терпеть – во имя сохранения мира, – сказала Даттин. – Я была осведомлена о повадках драконьих семейств, когда позвала их сюда. Однако нападения на Маревые Подворья недопустимы. Алхимической промышленности Гвердона требуются беспрепятственные поставки илиастра, и их нельзя отдавать на откуп одной зарубежной силе. Посягательствам Гхирданы пора дать укорот.
Видя перед собой этих трех сволочуг, Бастон начал закипать, в висках застучала кровь. Они – воплощение наихудших гвердонских мерзостей, неправедный суд и жестокость в людском обличье. От Даттин несло деньгами и алхимией; Нимон – продажная власть парламента, а Синтер – ханжа от Хранителей. Он вполне мог представить, как эти трое договаривались напластать город на дольки и отдать Мойку на расправу безумным богам.
Продолжил Нимон:
– Скажете ему, что повидались с Хейнрейлом. Что встреча оказалась бесплодной, мол, Хейнрейл сказал, что все пути к «Манделю и Компании» перекрыты. Поумерьте его пыл. Ничего ему не выдавайте. – Министр внимательно смотрел на Бастона, его пронзительные глаза не сочетались с рыхлым, непримечательным лицом. По хребту Бастона поползла какая-то мошка. – Вы меня понимаете?
Кивок. Пора включать дурака, притвориться выпоротой псиной.
– Я скажу, что внутрь проникнуть нельзя. – Бастон сжевал и проглотил гнев, пусть он и горький, и колол в глотке.
Нимон выпрямился:
– Я ухожу. Надо пообщаться с гильдией алхимиков – немного приструнить нового гильдмастера.
– Хорошо. Мы с Синтером здесь закончим.
Нимон немного поразглядывал Бастона.
– Благословляю тебя, – сказал он и ушел, скрывшись за боковой дверью.
– Пусть бы эти уроды сваливали в Ульбиш, – пробурчал Синтер. – Городу было б спокойней жить.
Даттин протерла глаза.
– Нам никуда без алхимиков, как никуда без драконов и Хранимых Богов. Других инструментов нет, будем работать этими, пусть не особо надежными. Господин Хедансон, верю, что вы уйдете отсюда с миром в душе и мне больше не придется на вас тратить силы.
– Кто послал сальника? – снова спросил он. – Это были вы?
Синтер ухмыльнулся – сломанные зубы торчали во рту, как надгробные камни.
– Было время, – с сожалением произнес он, – когда на такие задания я посылал Алину Хамбер или Хольгера Карлсона, а не убогих свечек. Следи, чтобы твой босс сидел по свою сторону границы, иначе нагрянет кое-что и похуже.
