Охранники – люди – замешкались и поглядели на Манделя. Они знали об обычаях Гхирданы и то, каким непростительным оскорблением считается поднять руку на члена драконьей семьи. Мандель махнул им – отставить.
– Отпустите его. Как и сказал, ссориться с драконом я не хочу. На моих руках твоей крови не будет.
Вир рванулся к дверям, но потом оглянулся на Бастона, пришпиленного сальником к полу. Бастон так и не принял пепел. Он не Эшдана. Просто приблудный пес. По гхирданским обычаям ничто не останавливало Вира от того, чтобы выйти за дверь, а Бастона бросить тут.
Вир это знал. Он заколебался на пороге, долго глядел на Бастона и мелко дышал, взвешивая риск навлечь на себя гнев Раска, если вернется один.
– Такая погань, как он, – заметил Мандель, – годна только на переработку в сальном чане. Думается, неплохо будет сделать из него хоть что-то полезное для общества.
Писец кашлянул. Мандель кивнул, и сальник выпустил Бастона.
Он отполз в сторону, нетвердо поднялся на ноги, опираясь о стену, и вместе с Виром поковылял на выход из крепости. Пятый осколочек был мимоходом засунут за осветительную панель.
– Провал. Полный провал, – повторял как заведенный Вир. – Раск должен был идти сам. Ведь я с самого начала был обречен, правда? Значит, это его оплошность, а не моя. Надо было мне им так и сказать.
– Такого исхода и надо было ждать. – Бастон потирал шею. – Раск знал, как мало шансов, что Мандель сразу согласится на сделку. Такие дела всегда идут туго.
– А ты, придурок, сделал провал неизбежным, когда стал орать Манделю в харю! Довыделывался, и все без толку!
Бастон покатал последний камешек между пальцев.
– Не совсем без толку.
Вир непонимающе уставился на него, потом произнес:
– Приедешь, расскажешь кузену о неудаче. Скажешь, что Мандель у себя в крепости недосягаем и торговаться не станет. Возможно, у нас получится привлечь другие семьи – заплатить Каранчио или еще какому великому предку. Ведь без дракона проломить их стены нечего и пытаться?
– Похоже на то. – Непреодолимые, неуязвимые стены под охраной сальников и боги знают кого еще. Азартная задачка. Еще какая азартная.
Вир сощурился:
– Так это хитрость?
Бастон сурово на него посмотрел:
– Тише. Погоди, пока не окажемся в безопасности.
– В безопасности? В
Поезд замедлился, останавливаясь на площади Мужества. Вир встал.
– Еще не наша остановка.
– Мне надо выпить. И не в Новом городе. Чертово место, глаза уже режет. Я уже нормально спать не могу. Там следят отовсюду.
Вир скрылся в толпе на платформе. Несколько пассажиров собирались зайти в вагон Бастона, но при одном взгляде на него решили, что лучше разместиться в другом. Он закрыл дверцу и позволил вагонной тряске побаюкать усталые кости.
В одиночестве он раскрыл ладонь и посмотрел на камень. Осколок засиял сперва тусклым светом, но постепенно разгорался, пока поезд пересекал границу зоны и въезжал в Новый город.
У алхимиков есть их свечки. Что с того? У воров теперь горит свой огонек.
Эшданцы расковали Кари и забрали на борт канонерки. При виде охраны с оружием Рен выронил свою палку в воду. Против вооруженных бойцов им ничего не поделать – даже без учета магички.
В числе охраны на лодке приплыл Дол Мартайн. Он втолкнул Кари рядом с собой на сиденье, и лодка развернулась, натруженное рычанье движка перемежалось холостыми оборотами, когда они лавировали среди коварных руин.
– Помоги им, – шепнула она.
– Я и так привел их надоеду к себе домой. Это все, что я могу сделать для Адро.
– Ты меня продал Гхирдане, – бросила она Мартайну.
– Если б я тебя продал, – прошептал Мартайн, – то разве сидел бы здесь? А я вот – подтираю за мерзавкой. – Он покачал головой: – Жалко, что не продал. Надо было. Свалил бы из этих проклятых краев, плыл бы уже на полпути к Паравосу. Но теперь об этом без толку плакать.
– Ты везешь меня к Артоло?
– Нет. К Дантисту. – Он дал ей надеть серую холщовую сорочку. На грубой ткани пятна еще чьей-то крови. Натянув через голову новый наряд, Кари повернулась, подыскивая, чего бы стащить. Нож или любое другое оружие. Хоть что-то придающее уверенность, но Мартайн слишком хорошо ее знал. Он схватил ее, притянул к себе на банку и больше не спускал с нее глаз. Чародейка тоже все время смотрела на Кари, как безмолвный истукан.
