— Это самое сильное средство, — ровным тоном отозвалось отражение. — Нужно время для восстановления, он серьезно пострадал. Удивительно, что вообще выжил. За такой проступок его могли казнить, а так миловали.
Локи наблюдал за беседой отстранённо, словно ему было всё равно, или это вообще был не он. Присущее ему здоровое любопытство обычно в разы зашкаливало, когда Тор был рядом, а сейчас он ничего не испытывал.
— Как реагирует Малекит? — с напором требовал ответа Одинсон. — Отчего-то он не явился на наш порог в надежде завоевать чужие привилегии.
Лафейсон отвёл взгляд в сторону. Он плохо соображал, но задался вопросом: почему Тор спрашивает о Малеките? И почему её? Красавица точно не была демоном, иначе Локи разглядел бы её истинную суть. А уж странное словосочетание «наш порог» надолго заставило его смутиться.
— Статус Локи ему ни к чему, ты же понимаешь, ему не с руки оказаться на всеобщем обозрении. А вот Хель вполне могла явиться, — белокурая красавица говорила неспешно, но в голосе её присутствовал оттенок тревоги, и Лафейсон это чувствовал, он снова слышал и понимал интонации. — Я беспокоюсь о тебе, Тор, ты подвергаешь себя серьёзной опасности.
— Не больше, чем всегда, правда же? — Одинсон скрестил руки на груди, смотрел с вызовом, он вёл себя грубо.
Почему полукровка так разговаривает со своей знакомой, пока было для демона загадкой. Кажется, Тор мало с кем в общении проявляет такт. Но с чего он решил, что эта красотка что-то ему должна?
— Не будь таким сердитым. Его крылья восстановились? — продолжала собеседница, взирая из зеркала на нефилима.
— Практически, я вправил, насколько возможно, — удручённо кивнул Одинсон, словно его собственные крылья ломило, как сросшиеся после перелома кости. — Меня беспокоят его глаза.
— Он восстановится, я полагаю, ты усердно способствуешь этому.
— Делаю всё, что могу.
— Но побереги и себя, Тор.
— Только не надо этого, — презрительно хмыкнул ангел, опустил руки и расправил плечи, показывая, что он давно уже не ребенок, чтобы о нём так сильно беспокоились.
— Я люблю тебя, даже если ты в это не веришь, — мягко ответило отражение. — Ведь ты приходишь ко мне, значит, моя любовь тебя тянет.
— Ладно, — Тор дёрнулся, скривился в подобии отрицания, эта старая песня ему неприятна. — Если через несколько дней его глаза не придут в норму, я навещу тебя снова, и ты сделаешь для него что-то посильнее.
Отражение снова завибрировало, но так, словно в тихую гладь озера бросили камень, который поднял сильные волны. Локи смотрел пристально, пытаясь понять, что он только что услышал и увидел. Прикидываться спящим он не стал. Судя по реакции повернувшегося к нему Тора, разговор с отражением явно не был предназначен для глаз и ушей демона, лицо нефилима сделалось хмурым, но лишь на какие-то мгновения, а затем вдруг обеспокоенным.
— Локи? — Тор подошёл ближе и без задней мысли уселся рядом на постель. Словно между ними не было никакой ссоры. Он смотрел в ясные зелёные глаза, но, казалось, столь безучастные и пустые — Твои глаза? Ты видишь? Видишь меня?
Лафейсон медленно кивнул, надеясь избежать допроса по поводу того, что он успел подсмотреть. По правде говоря, ему хотелось как можно быстрее оказаться в одиночестве. Нефилиму лучше не задерживаться в его апартаментах.
— Я практически восстановился, тебе не обязательно всё время быть здесь, — тихо и как-то неуверенно заговорил Локи. Не уточняя, но открыто намекая, что Тору вообще изначально не надо было приходить.
— Обязательно, — возразил нефилим, он накрыл руку Локи своей ладонью и замер в ожидании реакции. Несколько недель назад демон отдал бы за такое прикосновение всё, что имел, но сейчас из него словно вырвали все эмоции, он не реагировал. — Я позабочусь о тебе.
— Ты и так слишком много для меня сделал, и за век не расплатиться, — продолжал Локи монотонно, он отвёл взгляд в сторону, говорил, словно под диктовку, выражая сухую благодарность. — Когда понадобится кровь, приходи, я тебе никогда не откажу.
— Локи, — Одинсон сглотнул, нежно погладил демона по руке, в надежде вызвать у него хоть какую-то реакцию, злость, раздражение, но ничего не получил. Это всё больше беспокоило Тора. Сначала нефилим не придал этому значения, отлично понимал —
Лафейсон не бросится ему на шею от радости, но такая серьёзная подавленность и совершенно отстранённый разговор заставили его обеспокоиться. Одинсон решился спросить напрямую. — Я понимаю, что ты оскорблён моими словами, я погорячился тогда, я не должен был тебя оскорблять, я…
— Нет, — Локи попытался улыбнуться, но вышло как-то криво. — Всё нормально. Понимаешь, мне всё равно, останешься ли ты со мной или уйдёшь, убьют меня или нет, мне нет дела.
Локи прикрыл глаза, почувствовал, как рука Тора соскользнула с его ладони. Несправедливо! Какой-то дурной сон, так не должно быть, но так есть, и другого ждать нет смысла. Локи ничего не чувствует, абсолютно ничего.
— Это странно, — монотонно продолжил Локи, снова упрямо открывая глаза. — Но это так.
