Ника
В полдень пятницы Макс отменяет еженедельный обед с отцом тестем. Вместо этого он приказывает доставить в его кабинет известного дрессировщика.
– Как же это так получается, – даже не поздоровавшись, начинает министр, – что мы тратим огромные деньги на программу по расчеловечиванию, вы получаете для своих экспериментов целую тюрьму, я отдаю вам главный цирк в столице, а на выходе этот ублюдок на всю страну признается в любви моей жене?!
– Я, честно говоря, не понимаю, как такое произошло… Ваши люди не дадут соврать: мы провели десятки тестов и испытаний – все они показывали, что ничего человеческого в нем не осталось…
– Да он даже говорит!
– Дайте мне время, я обещаю, что мы все поправим!
– Сколько вам нужно?
– Год…
– Я даю вам шесть месяцев, и если спустя полгода он все еще будет человеком – вы очень об этом пожалеете, ясно?!
– Да…
Работа над ошибками. Дрессировщик понимает, что жизнь дает ему второй шанс. В этот раз нельзя оплошать, ведь он может потерять не только уважение министра, но и цирк, который ему подарили. Дрессировщик хочет оставаться соседом самых влиятельных людей страны и понимает, за что сражается.
Павел не верит, что дрессировщик сможет расчеловечить его за всю жизнь – укротитель же уверен, что на этот раз ему понадобится всего несколько абзацев, ну максимум страниц.
Больше никакой теплой воды. С первого же после провала дня укротитель ужесточает правила. Теперь здесь много цепей, но нет даже двух мисок (еду и воду вываливают и выливают прямо на пол, чтобы Слон ел и слизывал все с бетона). Несмотря на это, в первые часы Павел чувствует себя самым счастливым человеком на Земле. Шутка ли! Двадцать репетиций и финальное выступление! За последние месяцы он так часто видел Анну! Теперь она точно знает, что он все еще очень любит ее! Павел счастлив, потому что чувство, которое живет в его сердце, гораздо сильнее боли, что ему обещают подарить. Павел беспокоится теперь только о том, что Аня, милая Аня, может сильно волноваться за него.
– Я тебя уничтожу, – говорит дрессировщик.
– Вы можете меня убить, но влюбленного человека во мне вы все равно не убьете!
– Посмотрим…
Начинают с легкого – новые цепи не позволяют сделать и двух шагов. Двадцать четыре часа в сутки Слон лишь может сидеть на одном месте. Если лечь на живот и вытянуться, можно дотянуться до грязных корнеплодов, которые валяются здесь же. Отныне Слон будет ходить под себя и спать (пытаться) в собственных испражнениях.
Прежде чем впервые ударить его током, дрессировщик подходит к Слону, расстегивает ширинку и мочится (он будет делать так каждый день). После этого с помощью униформистов укротитель подключает к гениталиям Слона клеммы и дает разряды.
Сжимаясь от невыносимой боли, зубы Слона начинают стираться и крошиться. День ото дня. Вены разбухают, а глаза расширяются. Таков новый план. Дрессировщик умеет делать выводы.
Вода теперь нужна лишь для утопления. На узника надевают тряпичную маску слона и обливают водой.
– Вот теперь можешь и попить!
Укротитель видит, что Слон начинает испытывать удушье – дрессировщик улыбается.
Здорового сна больше нет. Чтобы Слон не мог уснуть двадцать четыре часа в сутки, за исключением того времени, когда в камеру входит дрессировщик, из установленных под потолком динамиков раздается монотонный слоновий рев. Кроме этого, в камере устанавливают очень яркий свет, который раз в несколько недель вдруг гаснет и Слона погружают в полную темного и тишину. После бесконечного шума отсутствие всякого звука вызывает панику.
И все же иногда ему удается провалиться в больной, рваный сон. В такие моменты он видит Анну. Слон подходит к ней, берет за воротник и говорит: «Милая, не сомневайся во мне – я вытащу тебя из болота – я никогда не отпущу твою руку!»
В один из дней дрессировщик оставляет на полу помазок. В загаженной и окровавленной камере Слон смотрит на него не в силах ни сломать, не выбросить. Помазок – единственная теперь вещь, которая связывает Слона с прошлым. Помазок не убрать.
Когда дрессировщику кажется, что из бритвенной принадлежности выжато все, что можно, в камере устанавливают несколько ульев. Униформисты разрушают их и оставляют ответчиком Слона. Пчелы атакуют и жалят. Кожа слона усеяна следами бомбардировки рассерженных насекомых, которые, погибая, падают рядом с ним.
С наступлением зимы камеру обливают водой и открывают окна, чтобы она покрылась льдом. Летом, напротив, рядом со Слоном ставят обогреватели, которые поднимают температуру, словно в сауне. Эксперименты продолжаются, однако ветеринары пристально следят за тем, чтобы осужденный сходил с ума, терял человеческий облик, но ни в коем случае не умирал – ему еще выступать.
