«Зачем? Папа же сказал тебе, что совсем скоро его здесь не будет!»
Сов. Секретно
Министру внутренних дел
Аналитическая записка о состоянии психического здоровья населения
Анализ текущей ситуации свидетельствует, что рост обращений к психиатрам, психологам, терапевтам, нумерологам, гадалкам и служителям церкви несколько вырос, однако незначительно (продолжаются наблюдения). Также зафиксирован несущественный (в рамках допустимого) прирост потребления табачных изделий, алкоголя (легкого и тяжелого), а также всех видов наркотических средств. Учреждения здравоохранения отмечают малое увеличение числа граждан с жалобами на бессонницу и тревожность, однако и эти показатели остаются в вилке нормы.
Для служебного пользования
Слоны оставались в городе. Ситуация казалась спокойной, животные безобидными, и все же, несмотря на мягкие и незаметные действия государства, по столице стали распространяться слухи о первых происшествиях. Говорили (впрочем, без особенной уверенности), что кое-где животные начинают вести себя агрессивно и даже нападают на людей. Кое-кто из соседей Анны утверждал даже, что среди горожан уже есть серьезные травмы и даже… пролита первая кровь, и вовсе не слоновья! Кто-то рассказал ей, будто бы даже имеются фотографии, и Анну это очень напугало:
«Папа, ты слышал, говорят, что слон растоптал пятилетнюю девочку?!»
«Господи, да откуда у тебя эта информация?»
«Люди говорят…»
«Люди много чего говорят, а в таких ситуациях и подавно, однако я почему-то не видел ни одной новости об этом!»
«Говорят еще, что не только на окраинах, но и рядом с нами слоны тоже атакуют людей…»
«Ну что за вздор?!»
Несмотря на усилия МВД, слухи распространялись стремительно (едва ли нашелся бы в те дни человек, который ничего не слышал о затоптанных горожанах). Впрочем, паники не случалось. Редкая тревога — да, избирательная растерянность — да, считаные неудобства — может быть, но не более того. Если в те дни и появились первые пассионарии, призывавшие немедленно разобраться в ситуации, людей таких было мало. В большинстве своем общество продолжало демонстрировать спокойствие:
«Нужно разобраться с тем, что происходит!»
«А при чем здесь вообще я? Я своими действиями могу только навредить! Пусть действуют профессионалы!»
«Я, что ли, их сюда пригласил?»
«Отчего я должен чувствовать страх за то, к чему не имею никакого отношения?»
«По телевизору говорят, что все под контролем!»
Подслушивая разговоры в ресторанах и кафе, испытывая первые признаки подступающей тревоги, Анна замечала в те дни, что вместо поиска решений горожане все чаще соревновались в изобретении оправданий:
«Нужно доверять властям! Они знают, что делать! Если каждый будет наводить порядок по своему усмотрению — получится хаос!»
«Ну уж если там, наверху, даже самые влиятельные люди страны не могут ничего предпринять, то что же могу сделать я?»
«Слоны есть везде — если мы избавимся от этих — все равно потом придут новые! Нужно просто переждать!»
«Всему есть свои основания — на все воля божья!»
«Не думаю, что сейчас нужно провоцировать слонов. Лучше худой мир, чем война с огромными животными, которые к тому же совершенно непредсказуемы! Если мы разозлим их — будет только хуже!»
«Вообще-то, если посмотреть на историю, то это исконно их земля!»
«Я животными не интересуюсь…»
В те первые недели, пытаясь разобраться в себе, Анна не понимала: всеобщая отстраненность успокаивает или пугает ее? Стараясь трезво оценивать ситуацию, преодолевая собственные чувства, связанные с приходом слона, Анна замечала, что люди в массе своей ведут себя более чем спокойно, но означало ли это, что и ей следовало поступать так же? И что, черт побери, означало это спокойствие?!
Знакомые и друзья (все, кроме Павла) предпочитали оставаться в стороне. Говорить — да, выдвигать идеи — тоже, но ни в коем случае не переходить к действиям, потому что мало ли что…
Анна наблюдала, как начинается осада человека и распространяется вирус тишины. Кажется, лишь много месяцев спустя она поймет, что уже тогда, в самые первые недели нашествия, осознанно или нет, умело или комично, горожане наскоро прятали страхи. Тревогу заливали вином и успокоительными, ужас — занюхивали кокаином. Испуг скрывали под улыбками, а панику трансформировали в скупку продуктов и бесполезных вещей. Теперь Анна вспоминала, что тогда, в первые недели, стоя где-нибудь на светофоре в центре города, наблюдала оцепенение прохожих. Как ни силились они делать вид, что ничего особенного не происходит, дрожь выдавала фобии. Нервозность и волнение затопляли воздух, и, хотя всяк тогда старался быть хладнокровной копией себя, наигранное безразличие выдавало великий испуг, который, и в этом все же следовало признаться хотя бы тайком и хотя бы самой себе, овладевал и Анной…