Его слова очень походили на то, что я слышал от Аврама, когда тот предупреждал меня, что Рим подобен змеиному гнезду. Мне же следовало сохранять осторожность. Я решил, что безопаснее будет перевести разговор на что-нибудь более нейтральное, более близкое к интересам самого Павла.
– Я видел неподалеку, как рабочие разбивали мраморные плиты, содранные с весьма красивого дворца. Неужели такое здесь допускается? – поинтересовался я.
– Такими вещами здесь занимаются не одно столетие, – жизнерадостно ответил номенклатор.
Мы свернули на широкий проспект, над которым возвышалась триумфальная арка шестидесяти футов высотой, с тремя арочными пролетами, которые разделяли колонны из желтого мрамора, увенчанные огромными фигурами людей, задрапированных в тоги. Вырезанные на огромных панелях барельефы изображали сцены войны и охоты, трофеи, богов, римских воинов и разбитых противников. Фризы частично обвалились, и места отсутствовавших кусков были залеплены грязью. В трещинах древней кладки укоренились растения, и высоко над землей зеленели кусты. Все сооружение казалось предоставленным воле стихий и обреченным на разрушение.
Павел ткнул рукой в их сторону:
– Мы стоим на древней Триумфальной дороге. Арку воздвигли пять веков назад в честь военной победы империи. Но уже и тогда эти мраморные панели не были новыми. Их по большей части сняли с других построек и переставили сюда. Мы, римляне, часто забываем о почтительности к прошлому, если это бывает нам выгодно.
Мне бы слушать его повнимательнее, но как раз в этот момент я отвлекся. За триумфальной аркой возвышалось поистине невообразимое сооружение. Номенклатору не было нужды объяснять мне, что это такое. Еще когда я был ребенком, учитель рассказал мне о нем, но я никогда не рассчитывал, что смогу увидеть его собственными глазами. Колизей оказался именно таким, каким я представлял его себе, – он возвышался над землей, как гигантский продырявленный барабан со стенками из трех поставленных одна на другую искусно изукрашенных аркад, увенчанных площадкой. В одном боку барабана зияла дыра – большой участок стены был разрушен, – но, даже невзирая на это, впечатление было потрясающим.
Павел заметил мое изумление.
– Это грандиознейшая постройка всего Римского мира, шедевр архитектуры и строительного искусства, которому пока что нет равных, – сказал он, почти не пытаясь скрыть гордость.
– Да, он просто ошеломляет, – признался я.
Мой собеседник посмотрел на меня из-под полей шляпы, и на его испещренном багровыми пятнами лице мелькнула чуть ли не озорная улыбка:
– Тут-то тебе и твоему посольству и предстоит зимовать.
Решив, что ослышался, я застыл на месте, и Павлу пришлось повторить.
– Вот здесь, – он ткнул вперед пальцем, – вы и будете жить зимой. Места тут хватит и для людей, и для ваших животных.
– Но как же… – начал было я, но осекся.
Улыбка сановника сделалась еще шире:
– Алкуин перечислил мне животных, которых ты везешь. Получив его письмо, я первым делом задумался, куда же можно поместить подобных зверей. Это же все равно что устроить на постой цирк! А потом я сообразил: ведь в самом центре Рима имеется место, сооруженное специально для цирковых представлений и содержания самых странных и удивительных животных.
– Но ведь в Колизее проводились гладиаторские бои?
– И это было, но случались и битвы между дикими зверями и между людьми и зверями. И поэтому в Колизее насчитывается не одна дюжина стойл для разнообразных опасных тварей.
– Неужели их до сих пор можно использовать?
Лицо Павла снова дернулось в конвульсии, а глаз подмигнул, но сам он, не обращая на тик никакого внимания, заговорщически взял меня за рукав:
– Ты можешь и не поверить, но номенклатор, буде у него возникнет такой каприз, может обладать определенным влиянием. Кроме того, внутри Колизей не так внушителен, каким кажется снаружи, с того места, где мы с тобой стоим. Посмотри хотя бы на эти трущобы.
У подножия Колизея действительно громоздилось множество жалких лавчонок и домиков, которые можно было бы в лучшем случае назвать лачугами. Они, как устрицы, облепили стену амфитеатра снаружи. Здесь жители Рима бессовестнее, чем где-либо еще, пользовались наследием своих давних предков.
