– Ты собирался сказать мне об этом?
– Если бы это сделал и твоим намерением было сбежать от меня, тебе было бы слишком легко это сделать, не так ли?
Отвела взгляд… Это правда. Пыталась сбежать от него… Если бы я знала, просто оставила телефон дома, и он бы никогда не узнал, где была. К тому же, учитывая последние события, вылазка той ночью могла закончиться гораздо хуже.
– Зачем увеличивать число телохранителей?
– Маркус хочет контролировать нас обоих.
Наши взгляды встретились.
– Тебя? Почему?
Себастьян, казалось, раздумывал, стоит ли отвечать.
– Мы давно знаем друг друга… и не очень хорошо ладим.
– Откуда ты его знаешь? Ты работал его телохранителем?
– Меньше знаешь – крепче спишь, Марфиль.
– О боже! Сколько еще собираешься продолжать что-то скрывать от меня? И к чему привело твое поведение сегодня утром? Ты мог предупредить меня! Но вместо этого повел себя как придурок, который едва может вымолвить три слова и…
Разум попытался связать события с тем, что он рассказал, и что-то в мозгу щелкнуло.
По лицу Себастьяна невозможно было ничего прочитать.
– Кто-то был в квартире этим утром?
Господи! Это был Маркус?!
Себастьян шагнул вперед и схватил меня за руку, притягивая к себе.
– Кроме нас двоих, в квартире
Через несколько секунд до меня дошло.
– Они установили камеры?
Молчание Себастьяна говорило само за себя. Высвободилась из его хватки и попыталась справиться с приступом подступающей паники.
– Но они не могли установить камеры без моего ведома, я бы их услышала!
Резко повернулась к Себастьяну и все поняла.
– Ты сам их установил, верно? Вот почему всегда знал, что делаю, или появлялся в нужный момент, когда был нужен! Вот почему знал, что я упала во время танца! Вот почему всегда мог предугадать каждый шаг!
Себастьян ничего не отвечал, и это злило еще больше.
– Ты шпионил за мной?!
Глупо было спрашивать. Боже мой, я чувствовала себя униженной! Все ночи, когда плакала в гостиной из-за того, как он со мной обходился. Сколько раз останавливалась в коридоре по пути к его комнате, гадая, стоит ли войти. Неужели он смотрел, как стою там, как идиотка, и ничего не говорил?
– Ненавижу тебя, Себастьян!
Он не позволил уйти. Удержал, прежде чем снова смогла улизнуть, хотя что толку, если он мог отследить меня по телефону?
– Отпусти меня, черт возьми. Ты солгал мне!
– Я выполнял работу.
– Твоя работа – дерьмо! Ты не можешь вторгаться в мою личную жизнь и молчать об этом!
– Камеры были необходимы, Марфиль. Единственное место, где их не установили, – твои спальня и ванная, остальная часть дома должна была быть под моим контролем.
– Ты обязан был сказать!
Себастьян крепко стиснул зубы.
– Ты права, – наконец сказал он, глядя в глаза. – Я собирался это сделать, но когда встретились, ты сопротивлялась самой идее иметь телохранителя, и я понял, что попытаешься перехитрить мою бдительность. Мне очень жаль, но приоритетом всегда было сохранить тебе жизнь.
Его рука потянулась к моей щеке. Попыталась отвернуться, но он помешал.
– Чтобы сохранить тебе жизнь, Марфиль, – повторил он, пристально глядя на меня.
Сердце колотилось как сумасшедшее. Я была так зла и напугана…
– Ты просто следил? – бросила ему вызов; пусть посмеет солгать мне в лицо.
Оба знали правду, и я хотела, чтобы он ее признал.
Себастьян колебался, нервничая впервые с тех пор, как узнали друг друга.
Наконец решился заговорить:
– Увидеть, как ты танцуешь, было плюсом, которого не ожидал.
Толкнула его изо всех сил.
– Ты не имел права!
Танцы были для меня личным, сокровенным, настолько важным, что не могла поверить, что наблюдал за мной все это время. Если бы только знала…
– Я не имел права. У меня также не было права прикасаться, целовать или чувствовать, но тем не менее все закончилось именно так.
Я не позволила его словам заставить забыть о реальности. Как бы ни хотелось услышать то, что сказал накануне вечером, это уже не имело никакого значения.
Не доверяла ему. У Себастьяна было много секретов, и самое страшное, что они были связаны с секретами моей семьи и Маркуса Козэла. Не хотела иметь с ним ничего общего.
– Все кончено, – сказала я, и от этих слов сердце разбилось на тысячу осколков.
У Себастьяна потемнело в глазах, но в остальном он оставался невозмутимым.
– Наконец-то говоришь что-то разумное.
Горько рассмеялась, хотя внутри умирала.
– Что теперь? – спросила я, успешно сдерживая порыв расплакаться.
– У Маркуса есть доступ к камерам, вот почему я так обошелся с тобой сегодня утром.
– Хочу, чтобы ты убрал их!
Не хотела, чтобы этот псих следил за мной, когда ему вздумается.
– Не могу.
Покачала головой, пытаясь осознать.
– А я думала, хуже уже быть не может…
– Это ненадолго.
Смерила его взглядом. Ну конечно, это ведь не за ним следили!
– Сними ту, что в танцевальной студии.
Себастьян открыл было рот, но прервала его:
– Придумай что-нибудь, Себастьян! Маркус не должен смотреть, как я танцую!
Себастьян задумался и через несколько секунд заговорил:
