Мелкий дождик моросил на улицах Манхэттена. Запрокинула голову: над нами лишь небо и утопающие в вышине верхушки небоскребов, пестревшие огнями и разноцветными дисплеями. Закрыла глаза и с наслаждением подставила лицо под прохладные капли, чтобы остудить разгоряченную кожу.
Когда открыла глаза, встретилась с взглядом Себастьяна: он смотрел на меня безоценочно.
– Давай вернемся домой.
«Домой…» Из его уст это прозвучало так уютно, что в груди разлилось приятное тепло: никогда раньше не испытывала подобного при мысли о квартире, которая якобы была моим домом.
– Хочу пройтись, – протянула, поворачиваясь на каблуках и направляясь вниз по улице. Здания в этом районе были роскошными: высокие, с огромными окнами и элегантными парадными. А в соседнем районе люди умирали от голода.
Остановилась перед местом, которое привлекло внимание. Всегда хотела сделать татуировку, но никак не могла решиться.
В итоге толкнула стеклянную дверь и внутри зазвенел маленький колокольчик. Себастьян зашел за мной, услышала, как он обреченно вздохнул. Комната была полностью выкрашена в черный цвет, даже диванчики и стулья были обтянуты черной кожей, на стенах висели эскизы татуировок на любой вкус: маленькие и изящные или гротескные и макабрические. Как раз разглядывала один довольно жуткий, когда за стойкой появился мужчина, в татуировках и с тоннелями в ушах.
– Приятель, скажи, что это ты пришел делать татуировку, а не она, – обратился он к Себастьяну, не отрываясь от моих глаз.
Его комментарий сильно озадачил.
– Никто не будет делать татуировку. Марфиль, пойдем отсюда.
– Нет, – сказала я, выдерживая взгляд татуировщика, – Татуировку буду делать я. Не делаешь татуировки женщинам?
Татуировщик криво улыбнулся, взял со стола тряпку и вытер руки, со странным блеском в глазах.
– Таким красавицам как ты, ни к чему подобные украшательства, – повернулся к Себастьяну. – Забери ее отсюда, а? Она подшофе: проспится, пожалеет и обвинит во всем тебя.
Себастьян взял меня за руку, но я тут же ее высвободила.
– Я не пьяная и прекрасно знаю, что здесь делаю. Просто сделай татуировку, ладно? Люди вечно указывают, что делать; а это мое тело. Как будто собираюсь все лицо расписать!
– Я бы этого не пережил, – сказал татуировщик, непристойно облизывая губы, – Но дело твое. Какую татуировку хочешь?
Потянулась к каталогу эскизов, который лежал на стойке, но Себастьян перехватил мое запястье, в то время как его глаза искали мои.
– Марфиль… татуировка – это на всю жизнь. Не делай этого, только чтобы кому-то что-то доказать.
Несколько раз моргнула: смогу ли когда-нибудь привыкнуть к тому, насколько он красив? Что он хотел сказать взглядом?
– У тебя вся рука в татуировках. И наверняка это еще не все.
Себастьян моргнул и отпустил мое запястье.
Его молчание было весьма красноречивым.
– Покажи, хочу взглянуть.
– Нет, – прошипел он сквозь зубы и провел рукой по волосам.
Какие еще татуировки у него были? И самое главное, где?
– То есть ты можешь всю руку себе «разрисовать», а мне нельзя?
– Татуировка должна обозначать нечто важное.
В этом он был прав. Но существовало нечто важное, то, чего всю жизнь пытались лишить.
Листала каталог эскизов, пока не зацепилась за совершенно идеальный.
– Вот эта! Хочу, чтобы ты набил это.
Татуировщик взглянул на указанный рисунок и кивнул.
Себастьян почти умоляюще посмотрел на меня.
– Прошу тебя, не надо, – было непривычно слышать, как он говорил таким доброжелательно-мягким тоном. – Этот человек прав, тебе ни к чему вся эта мишура.
Это должен был быть комплимент?
– Я не рождественская елка. Я такая же, как вы, и имею право оставить на коже вечный след, напоминающий о том, чему предаюсь со всей страстью.
Татуировщик жестом пригласил в маленькую комнату за стойкой.
Себастьян без колебаний вошел со мной, чего никак не ожидала.
– Ты можешь подождать снаружи.
– Даже не мечтай.
Закатила глаза, и когда татуировщик спросил, где хочу татуировку, несколько мгновений колебалась.
– На спине, прямо по центру, чуть ниже шеи.
– Хорошо, а теперь снимай платье и ложись на кушетку лицом вниз.
Себастьян не сводил с меня глаз. Надела бы сегодня футболку, все было бы гораздо легче. Совсем не хотела лежать в одних трусиках пятой точкой кверху ни перед кем из них, а потому замешкалась.
Татуировщик, похоже, догадался о затруднении.
– Не волнуйся, накрою тебя простыней.
– Что, если я ее накрою, а ты войдешь, когда она уже ляжет? – обратился к нему Себастьян холодным тоном.
– Ревнивый парень, да? – засмеялся татуировщик.
Себастьян не ответил. Сейчас было не время объяснять, что Себастьян мне не парень, а телохранитель, который еще и выглядит так, будто хочет придушить меня на месте. И что где-то снаружи орудует шайка, желающая моей смерти.
Татуировщик оставил белую простыню на кушетке и ушел.
– Уверена, что потом не пожалеешь об этом?
– Абсолютно уверена, – снова не без вызова в голосе ответила я Себастьяну и приготовилась раздеться.
