Все казалось таким нереальным, как монтаж в фильме, где две сцены наложены друг на друга. Неужели я только что вспомнила какую-то деталь похищения?
– Принес томатный суп, и еще тебе нужно попить. Ты уже несколько часов ничего не пила.
Он снова положил руку мне на лоб, и я прикрыла глаза от этого прикосновения. Ужасно болела голова.
Села, стараясь не прислоняться спиной к изголовью кровати, и стала крошечными глотками пить суп.
– Как себя чувствуешь?
Я не ответила: была будто в трансе. Внезапно почувствовала себя в опасности; боялась за жизнь, не из-за лихорадки или инфекции, а потому что
– Почему ты на меня так смотришь, словно хочу сделать тебе больно?
Опустила взгляд на тарелку с супом. Он был очень вкусным и теплым, помог согреться после ванны, или, может быть, дело в том, что после приема антибиотика температура наконец начала спадать.
– Мне приснился кошмар.
Себастьян обеспокоенно кивнул. Когда покончила с супом, он взял миску и поставил ее на прикроватную тумбочку.
– Сейчас нанесу крем с антибиотиком, и ты сможешь уснуть.
Когда он намазал спину кремом, снова почувствовала озноб, но не от холода. Не забыла его слов, сказанных несколько дней назад, поэтому почувствовала облегчение, когда он закончил, выключил свет и ушел.
Ночь была долгой и тяжелой. Вскоре снова поднялась температура, и Себастьяну пришлось провести ночь, накладывая на лоб компрессы, смоченные в ледяной воде, следя за тем, чтобы температура не поднималась выше сорока. Я была слаба и очень плохо себя чувствовала. В какой-то момент попросила его лечь со мной рядом. Он так и сделал, правда, поверх одеяла. Наверное, так было легче накладывать компрессы, хотя просьба была всего лишь бредом, вызванным высокой температурой.
Он гладил мои волосы, а может, и это было лишь галлюцинацией. В конце концов я заснула, и он, видимо, тоже.
Когда несколько часов спустя я открыла глаза при свете нового дня, проникающего в окно, поняла, что Себастьяна в постели нет; проморгавшись, увидела, что он наблюдает за мной с углового дивана. Села на кровати и посмотрела на него.
– Как себя чувствуешь?
Как он был красив, даже представить не можете. Наверняка я была не в лучшем виде, а у него даже темные круги прекрасно оттеняли карие глаза. Хотелось откинуть с его лба растрепанные волосы и расцеловать лицо и щеки, за то, что остался ночью со мной и заботился. Но не могла сделать ни то, ни другое.
– Хорошо, намного лучше.
Себастьян встал с дивана и посмотрел на меня. Прежде чем успел заговорить, опередила его.
– Скажу Лиаму, чтобы он приходил и ухаживал за мной. Можешь взять свободные часы и делать все, что захочешь. В ближайшие несколько дней никуда отсюда не денусь.
Себастьян плотно сжал губы, но ничего не сказал.
Итак, «сиделку» сменил Лиам, но с ним мне уже никогда не испытать того, что было с Себастьяном.
Лиам приехал почти сразу, как позвонила. По-дурацки присвистнул, когда зашел в комнату и увидел, что лежу измученная и замерзшая.
– Не думал, что когда-нибудь это тебе скажу, но… выглядишь паршиво.
Накрылась одеялом с головой.
– Позвонила тебе, чтобы ты меня приободрил, а не наоборот.
Пошевелилась, когда почувствовала, что он сел рядом.
– Знаю-знаю, я же пошутил. Ты очаровательна с раскрасневшимися щеками, искусанными губами и модной прической а-ля воронье гнездо.
Ударила его подушкой, но так слабо, что даже не попыталась повторить.
– Что случилось? Из-за татуировки ты в таком состоянии? Серьезно? Я же говорил: гребаный «Феррари» не украшают наклейками. Ты пошла против природы – она отплатила тебе тем же.
– Заткнись.
– Может, покажешь, что там за татуировка? Потому что, если ты набила «Я люблю Лиама», в этом хотя бы был смысл.
Закатила глаза, встала, повернулась к нему спиной и подняла рубашку.
– Какая… красивая балерина… с псориазом.
– Все настолько плохо?
– Настолько.
Закрыла лицо подушкой. Карма, ну на кой черт ты опять приперлась?!
– Эй, – позвал он, убирая подушку, – твой телохранитель сидит довольно встревоженный. У него всегда такая мина, будто ему засунули палку в задницу, но, сдается мне, на этот раз довела его ты. Что между вами произошло?
– Ты о чем? – спросила я, прикинувшись дурочкой. – Мы не очень хорошо ладим, только и всего.
Лиам собирался было возразить, но в это мгновение в квартире раздался звонок. Спустя несколько минут в дверь комнаты постучали.
– Войдите.
Это был врач в сопровождении Себастьяна.
Вопреки моей просьбе, вместо того чтобы уйти и заняться делами, Себастьян прислонился к двери и наблюдал все то время, пока врач меня осматривал.
– Температура все еще держится, но, по крайней мере, она под контролем. Продолжайте пить много жидкости, принимать антибиотики и наносить крем. Скорее всего, к вечеру опять поднимется температура. Если это случится, – теперь врач обращался к Себастьяну, – повторите все то, что говорил: положите на лоб холодные компрессы и следите, чтобы температура не поднималась выше тридцати девяти.
