– Что? – Роксана не поверила своим ушам.
Заведя обратно в вольер слона, он погладил того, как своего родственника, приласкав немного, приговаривая при этом:
– Повезло тебе сегодня, красивая приехала к нам в гости барышня.
– Пройдите, я проведу Вас до выхода, – уже обращаясь непосредственно к девушке, с добрым, но животным нерадушным оскалом.
Достав из кармана заранее приготовленные чаевые, щедро наградил вишенку, мило улыбаясь, даже пытался шутить.
– Вы не будете со мной заниматься любовью?
Он ненароком опустил глаза на её обоссанные ляжки, еле сдержав улыбку:
– Нет.
– Вы что, вызывали меня сюда для слона? У Вас всё с кукушкой в порядке?
– Девушка, выходите, пожалуйста, Вас на улице ожидает машина.
– Так водитель сказал, что приедет через час. Неужели прошёл уже целый час?
– Желаю удачи, – холодно отрезал слоновый проказник.
Не ощущая холода, девушка второпях надела куртку на полуголое тело, медленно в мокрых трусах и шваркающих мочой сапогах плелась до автомобиля класса люкс…
– Ну, как прошёл вечер?
– Ой, бля-я-я-ядь! Не спрашивай. Такого я ещё не видела.
– Чё, с ослом?
– Если бы…намного хуже.
– Хуже не бывает. А-ха-ха-ха!
– Ты постоянно привозишь сюда девушек?
– Частенько.
– Почему ты меня не предупредил?
– Ты слушать не хотела.
– Все выходят оттуда, как будто пережили клиническую смерть?
– Одной мадам вообще крышу серьёзно сорвало, уехала домой, бросила своё призвание, стала на путь истинный.
– Ну, слава богу, кого-то вылечила от проституции терапия страха.
– Тебе не помогло?
– Мне помогает алкоголь победить страх!
– Алкоголь для слабаков.
– Ну да, а ты считаешь себя сильным?
– Я? Да!
– Единственное отличие в том, что сильные наслаждаются депрессией трезвыми!
– Ты сама себе противоречишь. Зачем тогда пьёшь?
– Именно я выпиваю для того, чтобы веселиться, расслабиться. Во время депрессии я не пью. Это приводит к гибели души, потере себя.
– Весёлая ты девушка – мне б такую…
– Если б я хотела замуж за водителя, осталась бы жить в Румынии…
После долгого мучительного переезда из Германии в Швейцарию, пришлось посетить около десяти разных тюрем, одна из них была для несовершеннолетних. Страшно смотреть на подростков, размышлять о том, что это чьи-то дети. Повезло, что я провела не так много времени с криминальными деточками, всего часа полтора – остановка-перекур. Этого сполна хватило на долгие часы депрессивного раздумья о собственном сыне. У меня осталось единственное хорошее воспоминание об одной, но самой страшной тюрьме, под названием Stammheim – Штаммхайм. По военным записям моего деда, он был там в плену у немцев. Ему чудом удалось сбежать. Кстати, самый настоящий фашист, местный житель, работавший в то время надзирателем, которого он обучал русскому языку, как ни странно, организовал ему побег.
Сидела в огромном, пропитанном страданиями мокром каменном туннеле, с висящей на паутинном проводе жёлтой лампой, и у меня внутри нашлись вот такие слова:
Побывала также в тюрьме под названием «Robach» – «Робах». Несладко там у них, но спокойно, как в отеле. Всё чистенько, беленько, аккуратно прибрано. Кушать привозят, как в ресторане, на хромированном столике на колёсиках, даже на тарелках с едой крышки, не простые, а именно красивые, блестящие, как в дорогих ресторанах с пунктами «Мишлен».
Женщины отбывают там довольно длительные сроки. Поразила меня одна особа, которая очень сильно хотела забеременеть, дабы избежать полного наказания. Выдумщица спускала вниз по стенке тампон, привязанный к ниточке, на который её парень, стоя внизу около забора, намазывал свежую сперму, чтобы та могла засунуть всё это дело во влагалище, в надежде на зачатие младенца.
